Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

сосредоточены исключительно более или менее на юге области и сосредоточены искусственно. Южные станицы, как, например, ст. Новочеркасская, все время стояли во главе управления Донобласти и совершенно сознательно заботились главным образом о благополучии южных станиц в ущерб северным…

Материала, для того чтобы расколоть казаков, подогреть исстари существующую вражду Севера к господствующему Югу, более чем достаточно. Донбюро и Гражданупр не обратили на это никакого внимания, не потрудились разобраться в жизни края, где они налаживали Советскую власть, в результате край жестоко отплатил за такое игнорирование большевистской практики и большевистского опыта. Донбюро до сих пор еще считает, что целесообразно заменять советское строительство репрессиями – решениями с кондачка, здравый смысл марксистского рассуждения пагубным массовым террором… Для иллюстрации создавшихся в Донской области отношений я считаю нужным сообщить, что восставшие казаки в качестве агитационных воззваний распространяли циркулярную инструкцию партийным организациям РКП(б) о необходимости террора по отношению к казакам и телеграмму Колегаева, члена РВС Южного фронта, о беспощадном уничтожении казаков. Лучшего агитационного материала они, конечно, и выдумать не могли.

Вторая основная ошибка Донбюро и Граждупра заключается в том, что совершенно неправильно учли наше военное положение.

Наши победы в Донской области объясняются главным образом разложением казачества и переменой в его настроении. Донбюро вместо того, чтобы использовать эту перемену в настроении и закрепить несомненно существовавшие в казачьей среде советские настроения, решило опереться на штык и подрубило тот сук, на котором сидела Советская власть на Дону. Ошибки, граничащие с преступлением, совершенные нами на Дону, сильно спутали карты и осложнили положение. Нужно много усилий и много такта, чтобы выправить положение. Нужно прежде всего убрать из донской работы всех скомпрометированных предыдущей работой, старой “линией поведения” товарищей. Нужно совершенно новыми людьми начать новое строительство, только тогда можно иметь надежду на успех. В основу нового строительства нужно положить следующий основной принцип. Нужно твердо и определенно отказаться от политики репрессий по отношению к казакам вообще. Это не должно помешать, однако, строгому, беспощадному преследованию в судебном порядке всех контрреволюционеров. Нужно отказаться от мысли вселять в Донскую область, немедленно после ее освобождения, крестьян северных губерний. Такое переселение практически трудноосуществимо, а политически оно вредно и, конечно, всегда будет служить поводом к восстанию. Переселение в том виде, в каком оно было осуществлено теперь, без заранее разработанного плана, без специальной организации, является величайшим преступлением против переселенцев, которых казаки просто вырезали, и против Советской республики, которой это переселение уготовило, наряду с другими причинами, Донское восстание. В течение первых месяцев существования Сов. власти в Донской области можно и нужно ограничиться переселением казаков северных округов на юг – уравнением казачьих паев и наделением землей крестьян, уже живущих в донских станицах. Переселение казаков из одних округов в другие ничего необычайного для Дон. области не представляет, так как такая мера практиковалась и раньше… Наделение же крестьян, живущих на Дону, землею также пройдет безболезненно, так как об этом еще при самодержавии велись разговоры и больших возражений они не встречали. Пересадив северян на юг, мы тем самым привлечем на нашу сторону тех, кого переселяют, и те станицы, откуда переселенцы будут взяты, так как их земельный пай соответственно увеличится. Создав таким образом определенный кадр “советских казаков”, можно будет подумать и относительно дальнейшего расказачивания области. К этому вопросу, однако, нужно подходить с должной осторожностью и большим вниманием. Не лампасы и слова “казак” и “станица” сделали казака казаком, а его бытие. И нужно обратить сугубое внимание, нужно умелой пропагандой вскрыть все темные стороны былого казачества (их очень много) и практикой советского строительства показать светлые стороны новой жизни. И тогда казаки перестанут быть казаками…»[548]

Доклад В. Трифонова написан 10 июня 1919 года. Однако воспользоваться его рекомендациями в эти дни было уже нельзя. Военное положение на Южном фронте, еще весной столь благоприятное для Красной армии, в конце мая 1919 года решительно изменилось. Если на Восточном фронте как раз в эти недели и месяцы Красная армия одержала решающие победы над армиями Колчака, и войска Колчака, деморализованные и разбитые, стали поспешно отступать за Урал, то совершенно иное положение сложилось для Красной армии на Южном фронте.

Все планы командования Красной армии на юге спутало как раз восстание верхнедонских казаков. Подавить его не удалось. Умело маневрируя своими дивизиями, казаки Верхнего Дона сумели разбить большую часть брошенных против них и чаще всего наспех сформированных подразделений.

Как писал позднее А. Егоров, назначенный в середине 1919 года командующим Южным фронтом, «восстание (донских казаков – Р. М.) имело огромное значение для войск Южного фронта не только в качестве фактора, отвлекающего часть войск с нашего фронта, но и как событие, поднимающее у противника новые силы для борьбы с Советской властью… Восстание охватило к маю огромный район… К тому же деятельность восставших далеко не ограничивалась районом, очерченным на схеме. Повстанцы выходили на сообщения армий, грабя обозы, нарушая железнодорожное сообщение и затрудняя управление армиями, главным образом 9-й армией. Наличие такого крупного и территориально и по числу бойцов района восстания, служившего магнитом для белых, сказалось и на всем последующем ходе операций фронта»[549].

О том же писал в своих воспоминаниях и член РВС Республики И. Смилга.

«Советское правительство, – указывал он, – совершило, безусловно, громадную политическую ошибку в начале 1919 года, когда после ликвидации Краснова бросило лозунг о “расказачивании” и физическом истреблении “верхов” казачества и тех казаков, которые активно участвовали в борьбе против нас. Эта политика, продиктованная, к сожалению, зноем борьбы, скоро дала свои губительные результаты.

Положившее оружие казачество восстало почти поголовно. В значительной степени благодаря этому восстанию и отвлечению войск на его подавление удалось Деникину разбить нас на Северском Донце и выгнать из Донской области. Российский Конвент в борьбе с собственной Вандеей сделал чреватую последствиями ошибку, которая… усилила позиции действительных вандейцев-деникинцев. Уже летом 1919 года наша политика по отношению к казачеству была резко изменена в сторону, требуемую Мироновым»[550].

Лишенные прочной связи с тылом, части Красной армии, остановившиеся на рубеже реки Северский Донец, не могли продвинуться вперед. Это позволило белым армиям на Дону и Северном Кавказе привести в порядок свои потрепанные в боях части и пополнить их за счет новых мобилизаций. Командование всеми основными вооруженными силами на юге России было объединено в руках генерала Деникина. К тому же Антанта сумела весной 1919 года наладить через Черное море снабжение Добровольческой и возрожденной Донской армий танками, самолетами, всеми другими видами вооружения, огромным количеством обмундирования и боеприпасов. В составе белых армий были созданы ударные группы для прорыва фронта и выхода в тыл Красной армии.