Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

по его словам, по какой-то инструкции из центра, причем инструкция из центра понималась о терроре как полное уничтожение казачества… Членов партии при 300 тыс. населения насчитывалось около сотни. Многие члены партии не имели представления о программе партии, некоторые недавние правые эсеры, бундовцы и т. д. Партбюро, со слов представителя его, Выборкова, работало в полном согласии и контакте с ревкомом и вполне одобряло его политику.

Но политика ревкома, на мой взгляд, очень и очень расходилась с обшей линией центральных учреждений. Зная казаков раньше, еще при царском режиме, свободолюбивыми, имеющими еще в то время свою выборную власть, привыкшими к коллективизму в работе (и сейчас можно встретить семьи в 25–30 человек, работающих на коммунистических началах без найма рабочей силы и обрабатывающих большие участки земли), теперь я встретил забитого казака, терроризированного, боящегося незнакомому человеку сказать лишнего слова, враждебно относящегося к местным порядкам, к местной власти, сидящего по хуторам и боящегося показаться в окружной станице, а то чего доброго отберут лошадь да и расстреляют. А расстрелы там были ужасные, ревтрибунал расстреливал казаков-стариков, иногда без суда, по донесению местного трибунала или по наговору соседей. Расстреливались безграмотные старики и старухи, которые еле волочили ноги, расстреливались казачьи урядники, не говоря уже об офицерах. Все это, по словам местных властей, по инструкции центра. Иногда в день расстреливали по 60–80 человек. Руководящим принципом было: “Чем больше вырежем, тем скорее утвердится Советская власть на Дону”. Не было ни одной попытки подойти к казаку деловым образом, договориться мирным путем, а подход был один – винтовка, штык. Можно было почти каждый день наблюдать дикую картину, когда из тюрьмы вели партию на расстрел. Здоровые несли больных, конвой с винтовками, револьверами разгонял с улиц по пути шествия прохожих. Все знали, что это обреченные на смерть. Часто мне приходилось видеть слезы у казаков, сочувствующих Советской власти, при виде таких сцен. Они возмущались и спрашивали – неужели Советская власть несет такой ужас, не верили этому…

При обысках агенты ревтрибунала и власти отбирали всякую посуду: стаканы, ложки и часто в свою пользу. Все это делалось на глазах казаков, которые возмущались, затаивали злобу против Советской власти. Страдали и ждали какого-нибудь спасения от местного произвола. Некоторые ждали какой-нибудь ревизии из Москвы, некоторые ждали наступления донской белогвардейской армии.

Не лучше обстояло дело и с продовольственной политикой. Во главе продовольственного отдела стоял некто Гольдин. Его взгляд на казачество был таков: казаки его враги, нагаечники, зажиточные, а посему до тех пор, пока всех казаков не вырежем и не населим пришлым элементом Донскую область, до тех пор Советской власти там не будет. Отсюда инструкция – быть беспощадным к казакам. Агенты с винтовками грубо врывались в хаты, не объясняя принципов Советской власти, требовали хлеба, скота, масла, яиц и т. п. Вся эта реквизиция носила безответственный характер, неорганизованный. Иногда отбирались дойные коровы на убой… Был случай в станице, в которой реквизировали 30 голов на убой, из них 12 стельных коров, казаки предупреждали, что это стельные коровы, когда их стали резать. Можно привести еще много фактов несправедливого отношения к казакам местных властей, но все эти факты имели и имеют единственную основу – неверный подход к казачеству.

В заключение я должен сказать, что весь этот печальный опыт в Донской области должен вскоре изменить политику по отношению к казачеству… Необходимо не словами и не винтовкою учить казаков коммунизму, а примером, делом сделать их верными союзниками Советской власти. А это сделать можно.

Член РКП(б) Замоскворецкого района М. В. Нестеров»[545].

О том же докладывал в Казачий отдел ВЦИК и другой московский коммунист К. К. Краснушкин, прибывший в Хоперский район 3 июня 1919 года из Сокольнического района Москвы для укрепления парторганизации станицы Урюпинской. Краснушкин в июне 1919 года работал в отделе народных судов при ревтрибунале, а также был юристом ревкома и управляющим делами ревкома. С 14 нюня он был председателем городского партийного комитета, то есть имел возможность за короткое время хорошо познакомиться с делами в районе.

Состояние этих дел поразило Краснушкина. Отметив неудовлетворительность партийной работы в Хоперском районе, автор доклада далее пишет о советской работе в районе:

«В советской работе Хоперского района был целый ряд причин, которые делали ее совершенно неудовлетворительной: а) абсолютное назначенство всех решительно ответственных работников Гражданупром, б) отдаленность Гражданупра от Донской области и по месту (г. Козлов), и по своему составу (чуждый казачеству элемент), в) недостаточно строгий выбор ответственных работников, который был необходим в особенности ввиду отсутствия выборного начала, г) чрезвычайно ограниченное количество ответственных работников, так что одному и тому же лицу приходилось заведовать двумя-тремя отделами сразу, д) отсутствие достаточно руководящего материала в смысле инструкций и директив, е) совершенное непонимание благодаря перечисленным причинам, задач Советской власти как Гражданупром, так и местной властью». По свидетельству Краснушкина, в учреждениях района было много совершенно черносотенных работников из старого аппарата власти. Но и многие коммунисты были не лучше. «Был целый ряд случаев, – пишет Краснушкин, – когда назначенные на ответственные посты комиссары станиц и хуторов грабили население, пьянствовали, злоупотребляли своей властью, чинили всякие насилия над населением, отбирая скот, молоко, хлеб, яйца и другие продукты и вещи в свою пользу; когда они из личных счетов доносили в ревтрибунал на граждан, и те из-за этого страдали… Отдел розысков и обысков при ревтрибунале, а также те же комиссары при производстве обысков отбирали вещи, продукты – совершенно беззаконно на основании лишь личных соображений и произвола, причем, как видно из переписок по дознаниям, отобранные предметы исчезали неизвестно куда. Эти отобрания и реквизиции производились сплошь и рядом, как можно судить по жалобам письменным и устным, с совершением физических насилий. Эти действия, в особенности отдела розысков и обысков, настолько возбуждали население района, что было признано необходимым возможно скорейший разгон этого отдела, что, однако, не было приведено в исполнение, потому что наступил момент общего восстания в Хоперском районе и необходимости срочной эвакуации, ввиду наступления деникинских банд… Как будет видно дальше, одной из серьезных и главных причин всеобщего восстания в Хоперском районе была, несомненно, террористическая по отношению к мирному населению политика ревтрибунала, руководимая неправильными указаниями из Гражданупра… Дело в том, что трибунал разбирал в день по 50 дел, а поэтому можно судить, насколько внимательно разбирались дела. Смертные приговоры сыпались пачками, причем часто расстреливались люди совершенно невиновные, старики, старухи и дети. Известны случаи расстрела старухи 60 лет неизвестно по какой причине, девушки 17 лет по доносу из ревности одной из жен, причем определенно известно, что эта девушка не принимала никогда никакого участия в политике. Расстреливались по подозрению в спекуляции,