Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

Томское общество попечения о начальном образовании, работающее на трудной ниве народного просветительства, счастливо сознанием того, что его усилиями и трудами постепенно расширяется круг читателей и почитателей таланта почившего писателя, расширяется его известность в народных слоях. Общество убеждено, что настанет время, когда ие будет в нашей стране ни одного безграмотного, а следовательно, скорее рассеются и сумерки жизни, на которые пролил свет А. П. Чехов, веривший, что «человечество страстно ищет, и, конечно, найдет, найдет свое счастье». Разделяя эту веру дорогого писателя, необходимо верить также и в то, что и плоды человеческого творчества будут полезны не только нам, опечаленным кончиной писателя современникам, но и грядущим поколениям.

Председатель Совета Григорий Потанин.

Секретарь Совета Мих. Боголепов».

«Д. А. Клеменцу. 9 сентября] 1905 г. Томск, Бульварная, 7

Дорогой Дмитрий Александрович, пожалуйста, примите полюбезнее этого молодого человека, моего земляка. Георгий Андр(еевич) Вяткин, наш томский поэт, вернее – хороший версификатор, но не декадент. Полагаю, что это все-таки дар божий, который может приносить пользу, а потому незачем ему пропадать. Кроме того, он здесь постоянно вел театральные рецензии и довольно навострился в них. Ои любит театр и ему будет очень поучительно потолкаться в столичных театрах, чтобы выработать вкус. <…> Направление у него либеральное.

Григорий Потанин».

«С. Ф. Ольденбург. 1 февраля 1907 г Томск.

Дорогой Сергей Федорович! Я хочу обратиться к Вам с целым рядом просьб.

Первая. Я приготовил к печати собрание сказок, которые записал от монголов, киргизов и тибетцев во время своих последних поездок в Сычуань, в Большой Хинган и Кокчетавский уезд Акмолинской области. К этим записям я присоединил небольшие примечания. Так вот, я хочу просить у Вас разрешения прислать мою рукопись в Петербург на Ваше имя и принять на себя покровительство ей. Может быть, Вы не откажетесь взять иа себя труд перелистать ее, одну или две сказки прочесть и какое-нибудь одно примечание, чтобы составить себе понятие, насколько этот материал заслуживает напечатания.

Сказки записывались при таких же условиях, как и те, которые были напечатаны в «Очерках Северо-Западной Монголии» и в «Тибетско-тангутской окраине Китая», т. е. сказки записывались через переводчиков на русском языке, при этом красоты языка и архаический характер представлений не сохранены; я старался только сохранить все детали фабулы. Для лингвистов они не имеют никакого значения; для фольклористов же могут иметь интерес, хотя бы как первоначальная рекогносцировка, дающая указание – какие сюжеты существуют в орде Центральной Азии.

Для меня лично судьба моей рукописи имеет большое значение, если она не потерпит крушения, то это поддержит во мне желание продолжать записывание сказок, а в этом записывании, вернее сказать, в той умственной работе, которую они вызывают в виде примечаний, я в своем одиночестве личном, а главное, гражданском, нахожу единственное спасение.

Я хочу взять в долг денег и на лето поехать на Алтай; если удастся перевалить на монгольскую сторону, то я пособеру сказки у монголов, а нет – так у алтайцев. Мне необходимо собрать новый материал, чтобы ум мой не был праздным, чтоб я вновь получил возможность думать о записанных мною сказках. Если у меня не будет новых сказок под рукой, над которыми я бы задумался, я буду подавлен тоской сознаваемого бесплодного существования. А записывать и обдумывать со спокойной душой можно только при наличии надежды, что это будет напечатано.

Вторая просьба. Я живу только на свою пенсию, а зарабатывать прибавку к ней не умею и не могу. Между тем жизнь здесь после войны так вздорожала, что почти сравнялась со столичной. Поэтому мне не хватает даже на ремонт платья, а о выписке книг и подавно не приходится думать. <…> Городские библиотеки не имеют специальных журналов, а в Университете библиотекарь такой черносотенец, что с ним не хочется иметь дела, особенно человеку, к ведомству не принадлежащему.

Третья просьба. Сообщите, пожалуйста, какие журналы издаются в Англии, Франции и Германии по фольклору, а также – какие пособия по фольклору?

Надеюсь, что по мере возможности Вы откликнетесь на мои просьбы.

Очень бы хотел увидеться с Вами, но не надеюсь собраться с деньгами.

Я послал Вам книжку, которую редактировал, собрание сибирских сказок, изданных иа средства Красноярск[ого] подотдела Географ[ического] общ[ества].

Я так отстал от петербургской умственной жизни, что ие знаю, что Вы напечатали за последнее время? Надо бы съездить в Петербург, чтобы накупить новостей, но нет средств даже и на дорогу. Горячо обнимаю Вас и жму Вашу руку.

Преданный Вам Григорий Потанин».

«Л. Ф. Пантелееву. 3 февраля 1907 г. Томск, Почтамтская, 3.

Дорогой Лонгин Федорович, Ваше письмо привело меня к печальным мыслим о том, как мало уже остается наших сверстников Одиночество наше все более и более растет. Вы поймете меня, если я Вам скажу, что к моему личному одиночеству присоединилось и одиночество гражданское, от которого я еще более страдаю, хотя и переселился на родину. <…>

Искренне преданный Григорий Потанин».

«15 мая 1912 года, Томск, Марии Георгиевне Васильевой[296].

Вот уже 10 дней, дорогая, как ты уехала, пора бы получить известие, как ты доехала до Барнаула, а между тем письма от тебя нет. Пожалуйста, напиши, как ты ехала, с какими приключениями, и как живешь в Барнауле. Я здесь по вечерам сильно скучаю без тебя, как до брака. Тоска усугубляется надвигающимися тучами над нашим общественным горизонтом. Мамай произвел настоящее опустошение в здешней интеллигенции.

Уезжают отсюда Соболев[297] и Боголепов[298].

По всей вероятности, уедет и Малиновский[299].

Либеральная партия в университетском совете сразу теряет три голоса.

Горное отделение института лишилось трех прекрасных профессоров: Обручева, Янишевского[300] и Казанского[301].

Кижнеру[302] приказано подать в отставку – тоже очень хороший человек, отличный преподаватель.

Из судебного круга должен оставить Томск – мировой судья Гаттенбергер[303]…

Адрианову[304] придется искать место в другом городе…».

«Е. Н. Вагнер. 3 апреля 1915 г.

Дорогая Екатерина Николаевна! Все Ваши письма получил и если не ответил, то по своей нерасторопности <…>. С «Воспоминаниями» маленький перерыв. Захотелось откликнуться на свежие запросы жизни. Одну статейку написал, одна или две намечены впереди. И только потом засяду за продолжение «Воспоминаний». Работа по Востоку продолжается. Заканчивается печатание сказок алтайских инородцев. Собираюсь редактировать книжку «Трудов Томского общества изучения Сибири», в которой ряд статей о Монголии и инородцах. Написал книжку листов на 7 печатных: «Культ сына Неба в