Дом с секретом и его притяжение. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

само собой, потом извиняются, но факт остаётся фактом – удержать их на месте некому. Твоя работа – сдерживание таких буйноватых типов в кресле, когда они позволяют природе брать верх над разумом. Наш стоматолог пострадать не должен ни при каком раскладе! Понял?

– Понял! – неизвестно чего ожидал Геннадий, но то, что он должен был делать, ему было явно под силу – школу-то он закончил отлично, так что разобраться с заполнением данных на пациентов ему явно труда не составит, а придержать буйного зубоболящего на кресле он и подавно может.

– А я приеду – будешь дальше смотреть по болотам, когда у Ильи возникнет возможность тебя сопровождать и Анне ты будешь не нужен.

Сокол усмехнулся, глядя на явно обрадованного Генчика – ему, оказывается, даже такие немудрящие планы на будущее оказались в радость. Ещё бы – принц оказался не принцем, не членом семьи, не сыном, не внуком, не братом… никем. Даже свободу и возможность принятия решений он утратил, вот и пребывал в полнейшем унынии, а тут – как-никак какое-то занятие, да ещё с планами на будущее.

– Сшайр, за Геннадия отвечаешь! – велел Сокол, когда Генчик ушёл. – И так… присматривай. Выходить на улицу ему нельзя.

– Может сбежать? – удивился полоз.

– Нет, бежать ему некуда, а вот украсть могут…

Глядя на изумлённый вид Сшайра, Соколовский снизошёл до объяснений:

– Он сильно приглянулся одной особе, которая пыталась его заполучить у семьи. Особа головой скорбная настолько, что Герман в железном ошейнике и на цепи предпочёл несколько суток стоять в болоте, только бы не попасть к ней в мужья.

– И она не отвяжется? – удивился полоз. – Зная, что ему не нужна?

– Полагаю, что не отвяжется. Она поняла, что сможет его полностью контролировать и вообще сделать с ним что угодно.

Сшайра заметно передёрнуло, да так, что аж до хвоста дошло…

– Да, это крайне неприятная особа. Если будет попытка выкрасть, можешь действовать жёстко, но без яда.

– Понял, – с точки зрения Сшайра всё было однозначно понятно – Геннадий-Герман является собственностью Сокола, а раз так, разбазаривать его нельзя!

– Вот и хорошо! Вран, да где тебя носило? – c досадой уточнил Сокол у Чернокрылова, который с глуповатой и счастливой улыбкой показался в дверях кабинета. – Небось, до сих пор с Таней общался?

– Ага, – кивнул довольный Вран, который в очередной раз выяснил, что названая сестра за него волнуется и будет его ждать домой!

– Понятно всё с вами… Вороны! – с выражением высказался Филипп Иванович, который совсем недавно видел такого же Крамеша и тоже после общения с Татьяной. – Ладно, иди к машине, я сейчас приду!

Он уже почти дошёл до двери, а потом затормозил и как-то призадумался – внезапно царапнуло сознание, словно ледяным острым коготком провели по уязвимому месту на шее, там, где бьётся рудяная жила.

Примечание автора: руда – это кровь (устаревшее), а рудяная жила – крупный кровеносный сосуд, артерия или вена.

– Так… и что бы это значило? – он мысленно перебрал свои планы, пытаясь учуять, где именно может ожидать его опасность, но ничего не ощутил. – Померещилось?

Ещё шаг к двери, а потом резкий разворот на месте:

– Нет уж! У меня есть и ради кого жить, и ради чего – тоже! Подстрахуюсь! – Сокол решительно достал два крошечных пузырька с прозрачной водой, различающихся только цветом пробок, и бережно уложил их в небольшой футляр, запер сейф и только после этого вышел из кабинета.

Удобно усевшись на заднем сидении роскошной машины, Соколовский воззрился на две черноволосые головы своих сопровождающих, размышляя, кому бы из них доверить сейчас доверить драгоценную воду.

– Понадобится – не понадобится, кто ж знает, но ошибиться с этим нельзя! – думал он, когда машина неспешно выезжала из подворотни.

***

Татьяна потихоньку наблюдала за Иваном, который в глубочайшей задумчивости стоял перед дверью в норушный дом.

– Там – центр Москвы, тут… леса, – бормотал он, ероша волосы на затылке. – Офигеть можно!

– Можно, но не нужно, – поучительным тоном заявила появившаяся из угла комнаты Шушана. – А ещё лучше отойти от двери, потому как там Тина идёт с едой!

– Вот же чудачка! Я ведь ей сказала, что и сама могу! – подскочила Татьяна.

– У тебя отпуск, а у Тины – расстройство – все разъехались, и на кого ей готовить? Она так не может, переживает, а когда лисица переживает, это очень, знаешь ли, волнительно для окружающих!

– Это да… – согласилась Таня, которая с лисами была знакома уже неплохо и видела их в разных видах и состояниях.

– Вот и не провоцируй лисаньку! – велела норушь. – Тем более что с ней ещё и Карина идёт – с десертом. А её нервировать – это уж совсем жестоко. Она же сразу впадает в депрессию и не выпадает оттуда долго! Так что не возражай – у тебя отпуск, вот и отдыхай!

***

Отпуск, до которого ты доползла – это уже счастье! Отпуск, до которого ты доползла, и проводишь его в чудеснейшем месте, в приятной компании и с полным сервисом – это счастье в кубе!

Именно такое явление и ощутила на себе Татьяна к вечеру первого дня.

Нет, она было попыталась уточнить, а не надо ли убраться в тереме, но выяснилось, что аккуратистка Карина там уже всё вымыла, да, если что, можно было бы и прислуга принести и велеть всё убрать. На ровных грядах лекарственных трав и овощей, не поместившихся в домашнюю норушную теплицу, тоже царил образцовый порядок. Тина приволокла кучу вкуснейшей еды, так что Татьяна оказалась в уникальной ситуации – ей ничего, ничегошеньки не надо было делать!

– Ты выглядишь какой-то… слегка растерянной, – Иван проявил несвойственную ему наблюдательность и даже высказал вслух её результат.

– Есть такое, – призналась Таня. – Понимаешь, я всё время должна была что-то делать: работать, или убирать, или готовить, или ещё чем-то нужным заниматься. Нет, конечно, я и отдыхала – мы с Шушаной и Басей очень даже душевно по ночам чай пьём, но так, чтобы мне вообще ничего не надо было делать… это прямо-таки удивительно.

– Удивительно приятно?

– Да, пожалуй! – Таня пока не очень приноровилась к этому ощущению, но потом отправилась в гамак, прихватив взятый из дома детектив,