Дом с секретом и его притяжение. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

Через несколько минут она спохватилась, вспомнив, что её может искать старший брат, попросила Таню поставить её сундучок в посудный шкафчик и прижать его к задней стенке.

– Он в тайную норочку и станет! – пообещала Тишуна. – Вот, видишь! Ты нажала, и сундук запровалился.

– Вижу-вижу, – покивала Татьяна, помахав вслед Тишуне, умчавшейся во встенную дверь. – Вот теперь я понимаю, куда у людей вилки, ложки и ножи пропадают, а особенно – ножницы! Так прижмутся к задней стенке ящика, а там такая вот норочка… И они туда дружно запроваливаются.

– Ага, и носки… – вздохнул о своём Иван.

– Нее, носки – они сами по себе. Мне Шушана рассказывала!

– Коварные! – отреагировал на это сообщение Иван, внимательно глядя на собеседницу.

– Что? – Таня вздохнула. – Что ты так смотришь? Наверное, у меня это всегда так будет – даже если я на отдыхе, в отпуске, на заимке в лесу, кто-то что-то обрушит, что-то случится, и я опять буду заниматься этим.

– И это просто замечательно, что ты такая!

Иван стоял совсем близко, и это не было как-то неуместно – бывает ведь такое – подошёл человек, и ты стараешься отступить, да, может и не потому, что он тебе неприятен, а просто… неловко как-то рядом с ним. А вот с Иваном рядом было спокойно и правильно, так что Татьяна просто всмотрелась в его лицо и уточнила:

– А чем замечательно? Знаешь… мой бывший муж ужасно злился на то, что я от него отвлекалась. Так ведь тогда была только работа, дома-то у меня никого не было – только он, – Татьяна вдруг сообразила, что говорит так, словно они обсуждают какую-то совместную жизнь, и почти испугалась своего неуместного замечания, но Иван явно не считал, что в этом есть что-то неправильное:

– Тань, я – взрослый мужчина, и меня не надо опекать, как младенца. Приятно, конечно, когда тебе уделяют внимание, но требовать его посекундно – да ну, что за детский сад, ясельная группа? Само собой, у тебя всегда будут какие-то заботы и дела, так и у меня тоже. Я, когда за компом сижу, вообще на манер бревна – ничего не слышу, ничего, кроме экрана, не вижу. Кстати, если ты меня позовёшь, а я не откликнусь – это не потому, что я тебя игнорирую, это я просто не слышу – увлекаюсь очень, – слегка смутился Иван. – Меня Басина очень хорошо умеет звать – угрожает, прикинь? Причём по нарастающей!

– Это как? – Таня сообразила, что её снова обнимают, так что удобно устроила голову на плече Ивана – нет, правда, а что он тут просто так стоит-то?

– Вначале она просто лапой тапнуть грозилась, а теперь вообще сулит всей тушкой об клаву… Сама понимаешь, какая там тушка. У меня клавиатура меньше, честное слово!

– Ужасная угроза! – посочувствовала Таня. – Но метод хорош! Ну признайся!

– Да кто бы спорил… И да, признаюсь – я… я уже некоторое время только и думаю о том, что хочу быть с тобой, рядом, вместе.

Иван продирался сквозь собственные слова, как через криво написанный код, понимая, что сейчас его пошлют далеко и надолго, скорее всего, навсегда – ну кто так делает, а? Вот раньше он же как-то это говорил – и всё складно получалось. А сейчас, когда нашёл по-настоящему важного для него человека, когда он и думать не может о том, что её потеряет, язык словно трубочкой сворачивается и нипочём не слушается!

– Соберись же ты! – приказал он себе мысленно. – Скажи, что любишь!

Глубоко вздохнул и озвучил важное наблюдение:

– Тань, я тебя, кажется, полюбить успел!

Татьяна старалась изо всех сил – сдерживалась, но в словах Ивана прозвучало такое недоумение – мол, сам не ожидал, взял и полюбил, и когда успел-то – непонятно… Оно само как-то!

Нет, она понимала, что смеяться нельзя, что он может оскорбиться, обидеться, замкнуться, но не выдержала и, утирая слёзы, выступившие от смеха, сказала:

– Вань, это самое замечательное признание, которое я слышала! Честное слово!

– Ты не обиделась? – запереживал обескураженный Иван. – Я понимаю, что надо было как-то иначе, но вот так вышло…

– Нет, что ты! Очень славно вышло! Честное слово!

– Тань, я понимаю, что ты ко мне пока так не относишься, но я подожду! Хотя я, конечно, не подарок, но…

Татьяна жестом его остановила:

– Вань, ты замечательный!

– Правда? – Иван расплылся в невольной улыбке. – Тогда ладно. Тогда я просто буду рядом!

Ночью, когда круглая и явно довольная жизнью луна подглядывала сквозь занавеску в Танину комнату, она сидела в кресле и улыбалась, вспоминая смущённого Ивана, латунную бусинку на широкой ладони, «самое замечательное признание», и это «я просто буду рядом».

– Ни тебе романтики, от которой создаётся ощущение, что рядом в кустах снимают фильм, а ты самозванкой вляпалась в главную роль, ни «сокровища», которым тебя одарили, вручив себя любимого – нате вам, заботьтесь! А просто запинающийся и переживающий Иван, который пообещал, что будет рядом – счастье же!

Иван в своей комнате ни о чём таком не думал – он просто спал, потому что изрядно перенервничал и при разговоре с Татьяной, и до этого – из-за знакомства с Избуней, а накануне прилично переработал, выстраивая план второй части игры.

Луна заглядывала и к нему, но смотреть на спящего программиста ей было неинтересно, так что она быстро переключилась на наблюдение за избой на курногах, которая активно копала себе гнездовье в аккурат за забором терема.

***

Геннадий сидел на кровати, обложившись кучей бумаг, и судорожно в них рылся:

– Так, а когда приходит клиент, я говорю это, а потом вот это и ту фразу про запись… Ага, а потом я должен проводить клиента к Анне. А если она меня позовёт, то мне нужно зайти за кресло и придержать клиента за плечи, чтобы он не оттолкнул врача – и что за люди такие… в смысле, не люди, конечно, но это же абсолютно безответственное поведение! – бухтел он по привычке – куда ж девать натуру.

За дверью его комнаты расположился было Сшайр, который выслушал эту тираду, а потом, ухмыльнувшись, удалился – стало понятно, что новоиспечённый ассистент стоматолога занят разучиванием новых обязанностей, и неприятностей от него можно пока не ожидать.

– Пока не