История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

11° Диплом, датированный из Эрсталя 8 сентября 920 года, которым Карл Простоватый дарит аббатство Мароль в Эно епископству Камбре[46].

12° Два диплома января 921 года, содержащие дарение и подтверждение владений аббатству Мароль[47].

13° Диплом, содержащий дарение права пользования виллой, расположенной в Сент-Амане[48].

§ 2. ЛЮДОВИК ЗАМОРСКИЙ

Между моментом, когда Карл III был низложен, и воцарением Людовика IV, прозванного Заморским, прошло несколько лет, в течение которых Каролинги полностью исчезли с политической сцены. Как только королева Огива (Эдгива), бывшая сестрой короля Англии Этельстана, узнала об аресте Карла, она бежала со своим еще ребенком сыном и искала убежища при дворе своего брата. Лотарингия тогда оказалась в довольно трудно определяемом положении. Момент, казалось, настал для Гизельберта, чтобы присвоить себе это королевство; но для этого ему понадобилась бы поддержка Рудольфа или Рауля, ставшего королем Франции. Однако доброе согласие не царило долго между этими двумя бывшими заговорщиками; оно было нарушено Гизельбертом после убийства его дяди Риквина Бозоном, братом Рауля, и вскоре после этого мы находим Гизельберта при дворе короля Германии.

Некоторые хроники содержат на этот счет маловероятную историю. Там говорится, что засада была устроена Гизельберту одним из его друзей по имени Крестьян (Христиан); что этот друг, заманив его одного в свой замок, выдал Генриху Птицелову как мятежника[49]. Но разве можно понять, что он мог считаться мятежником по отношению к королю Германии, чьим вассалом он не был? Да и принял бы Генрих в друзья и осыпал почестями человека, который оказался бы виновен в измене по отношению к нему? Мы скорее склонны верить, что в Бельгии существовала сильная партия сторонников короля Германии, и что Гизельберт был в некотором роде вынужден пойти предложить этому государю корону Лотарингии. По словам Флодоарда, Генрих I был признан королем знатью Трирской области уже в 923 году; он был признан другими лотарингцами в 925 году, в самое время, когда хроники показывают нам Гизельберта среди сеньоров его двора[50].

Известно, кроме того, что бенефициарный герцог Лотарингии был сохранен в своем положении новым королем, который вскоре после этого оказал ему блестящее доказательство своего благоволения, дав ему в жены свою дочь Гербергу.

Король Рауль, умерший 15 января 936 года, вельможи королевства собрались под председательством герцога Гуго, чтобы приступить к избранию короля Нейстрии. Взоры обратились в разные стороны; было различие во мнениях и столкновение честолюбий. После долгих совещаний собрание в конце концов приняло самое мудрое решение, которое одно могло наложить молчание на неумеренные амбиции: это было предложить корону Людовику, прозванному Заморским, сыну Карла Простоватого. Было решено отправить посольство в Англию, чтобы побудить молодого принца, от имени герцога Галлии и других вельмож, вернуться к ним; оно должно было поручиться за его безопасность во время путешествия и объявить ему, что вельможи выйдут встречать его до самого берега моря. Посланцы сели на корабль в Булони и были приняты королем Этельстаном посреди своих в маленьком городке Эвервиче (Йорк). Похоже, что королева Огива согласилась отправить своего сына во Францию только при условии, что вельможи королевства обязуются клятвой уважать его свободу и жизнь, и дадут заложников в обеспечение этого обязательства. Эти условия были приняты, посланцы отправились назад, нагруженные подарками, снова вышли в море и вернулись в Галлию, принеся герцогу благодарности Этельстана и уверение в живой дружбе со стороны этого короля, за то, что он вернул Людовика на трон. Здесь мы предоставим слово Ришеру, ибо в его рассказе есть слишком интересные детали, чтобы их опускать или сокращать.

«Герцог и князья Галлии, – говорит он, – приехали в Булонь, чтобы там ожидать короля, своего господина. Они собрались на берегу моря и подожгли шалаши, чтобы возвестить о своем присутствии тем, кто был на противоположном берегу. Король Этельстан находился там со своей королевской конницей, готовый отправить своего племянника к галлам, которые его ждали; несколько домов, сожженных по его приказу, показали нашим, что он прибыл… Этельстан отправил тогда послом к галлам, расположенным напротив, епископа Одона, который позже стал архиепископом Кентерберийским, человека справедливого и красноречивого; он велел им сказать, что он охотно предоставит им Людовика, если ему окажут в Галлии столько же почестей, сколько он сам получил у себя, ибо галлы не могли сделать меньше; и он требовал, чтобы в этом поклялись; если же откажутся, Людовик получит от него часть своих королевств, где и будет жить довольный среди своих подданных, не будучи обременяем чужими просьбами. Герцог обещал, как и другие сеньоры Галлии, что он сделает то, о чем просят, если Людовик, став королем, согласится следовать его советам; вследствие этого он не отказался от клятвы. Посланный вернулся к королю, который его ждал, и передал ему всё это. Успокоенный Этельстан с большой пышностью посадил на корабль своего племянника Людовика в сопровождении самых могущественных людей страны. Они пустились в море при попутном ветре, который надул паруса, и пенистые весла мирно довели их до берега. Корабли, хорошо привязанные к берегу, Людовик вышел из них и, приветствуя герцога и других лиц, вышедших ему навстречу, связал их узами клятвы. Герцог поспешил подвести ему коня, покрытого королевскими регалиями; но когда он захотел подготовить его к тому, чтобы его оседлали, нетерпеливый конь начал метаться из стороны в сторону; тогда Людовик ловко взвивается и, не пользуясь стременем, одним прыжком садится на ржущего скакуна, что принесло ему рукоплескания и похвалы от всех. Герцог, взяв тогда оружие короля, служил ему оруженосцем до того момента, когда получил приказ передать это же оружие вельможам Галлии. Так Людовик был приведен в Лан, окруженный воинами, спорившими за честь служить ему. Там пятнадцать сеньоров вручили ему королевскую власть; и, к общему удовлетворению, он был провозглашен королем митрополитом Артольдом в сопровождении двадцати епископов[51]. Затем его повели в соседние города, где он был благоприятно принят; все поздравляли друг друга, все были радостны, все господа были единодушны»[52].

Эти факты очевидно доказывают, насколько воображаемо то влияние, которое Огюстен Тьерри приписывает некоей предполагаемой реакции коренного населения. Великие феодалы, восстановившие Людовика IV на троне его предков, не принадлежали, это правда, к этому коренному населению; но только они были хозяевами судеб страны, и их политика имела одобрение епископов, представлявших галльский народ.

Гуго, граф Парижский, был самым могущественным из сеньоров Франции; он управлял всей страной между Луарой и Сеной, вплоть до границ Нормандии и Бретани; более того, он был светским аббатом Сен-Мартен де Тура, Сен-Дени и Сен-Жермен-де-Пре. Его называли Гуго Аббат или Гуго Великий, из-за