История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

Но неожиданные события вскоре вновь разожгли огонь раздора. Сильный отряд норманнов обрушился на Бретань; город Нант был взят и разграблен. Бретонцы пытались защищаться, но были побеждены норманнами, которые перебили многих из них, а остальных обратили в рабство. Как только король был извещен об этом нападении, он созвал графов Арнульфа и Эрлуина и обратился к некоторым епископам Бургундии; сам он выступил в поход с войсками, какие смог собрать под свои знамена. Прибыв в Руан, он был принят там теми, кто остался верен своим клятвам; но вскоре он увидел, что силы мятежников значительнее его собственных. Он послал просить подкрепления у Гуго, и чтобы побудить его самого прийти с достаточными войсками, он дал ему город Байё, при условии, что тот овладеет им с остатком своих сил. Герцог принял дар и обещал прийти на помощь королю. Действительно, он переправился через Сену со своими войсками и прибыл под Байё; но там он остановился, чтобы атаковать город и теснить его многочисленными штурмами. Тем временем норманны принесли покорность королю. Тот известил об этом герцога и приказал ему снять осаду, которая более не имела смысла. Этот приказ, вместо того чтобы быть исполненным, лишь разжег пыл осаждающего. Королю пришлось дать ему знать, что если он не отступит, то он выступит против него со своими войсками. Гуго наконец уступил, но сохранил от этого унижения обиду, имевшую самые пагубные последствия.

Вскоре после этого вспыхнула гражданская война. Подстрекаемые Гуго, Бернар де Санлис и Тетбольд де Тур вторглись и разграбили город Монтиньи, принадлежавший королю. Они проникли в королевскую резиденцию в Компьене, похитили там королевские регалии и предались всяческим грабежам. Людовик Заморский, еще находившийся в Руане, встал во главе нормандской армии и перенес военные действия сначала в Вермандуа, который был очагом всех восстаний. Он полностью опустошил графство, а затем, вызвав графов Арнульфа, Эрлуина, Бернара Датчанина и Теодориха, захотел отправиться в Реймс; но архиепископ Гуго, занимавший этот город, велел закрыть перед ним ворота. Разгневанный король захотел осадить Реймс. Тогда вмешался герцог Гуго – не силой, а интригой. Он завел бесконечные переговоры; все средства были пущены в ход, чтобы затягивать их до тех пор, пока не представится случай заманить короля в ловушку.

Когда было заключено перемирие, Людовик Заморский, ни о чем не подозревая, вернулся в Руан с Эрлуином и немногими из своих, не боясь пребывать там с малыми силами, как он привык делать. Это был удобный момент для его врагов. Агроольд, граф Байёский, пригласил его посетить этот город. Король без затруднений отправился туда с малым числом людей, думая идти к одному из своих верных, в чьей лояльности не мог сомневаться; но едва он там оказался, как увидел себя атакованным отрядом вооруженных людей. Он спасся лишь благодаря силе своей руки и быстроте своего коня. Он вернулся один в Руан. Там его ждали новые измены: жители захватили его особу и бросили в тюрьму (945 год).

Теперь мы увидим раскрытие характера Гуго Великого, которого знаменитый Огюстен Тьерри не побоялся прославить как главу национальной партии во Франции[61]. Как только герцог узнал, что король, его сюзерен, которому он принес клятву верности, стал пленником норманнов, он задумался не о средствах освободить его, а о том, как добиться его выдачи, чтобы без боя и без опасности получить от него город Лан, который мешал его честолюбивым планам. С этой целью он отправился в Байё к тому честному графу Агроольду, который по его наущению устроил первую засаду. Там, притворяясь, что действует в интересах короля, он потребовал его освобождения у руанцев, чей ответ, вероятно, был ему заранее известен. Те не отказывались от того, о чем их просили, но ставили условием, чтобы им были выданы в заложники все дети Людовика Заморского. Гуго, выставляя себя услужливым посредником, дал знать королеве Герберге о требованиях норманнов. Эта принцесса, имевшая двух детей, согласилась выдать лишь младшего сына; она категорически отказалась расстаться со старшим. Норманны в конце концов пошли на компромисс: они приняли в заложники младшего из сыновей Людовика при условии, что его будет сопровождать епископ Суассонский, который был одним из самых значительных лиц королевской партии[62].

Выпущенный на свободу, король ожидал, что его отведут во дворец; но тут Гуго сбросил маску. Именно он завладел пленником и вверил его охране Тетбольда, графа Тура[63]. Французские историки не находят ни слова, чтобы заклеймить это бесчестие; Огюстен Тьерри ограничивается тем, что говорит: король вышел из башни Руана лишь для того, чтобы быть выданным главам национальной партии, которые заключили его в тюрьму в Лане[64]. Мы хорошо знаем, что мораль политических партий обычно не поднимается выше; но мораль истории, по крайней мере, должна иметь иные масштабы. И кроме того, национальная партия, о которой грезит Огюстен Тьерри, чрезвычайно проблематична; ее нигде не видно. На сцене интриги фигурирует один лишь Гуго Великий, и его личное честолюбие доминирует во всей картине. По-настоящему национальная партия не стушевывается за столь мало благородными интересами.

Когда королева Герберга была извещена об измене герцога, она умоляла о помощи своего брата Оттона и Эдмунда, короля Англии. Оттон послал к Гуго депутацию, чтобы настоятельно побудить его освободить короля. Эдмунд выразил ему свое негодование и пригрозил атаковать его с моря и с суши. Это был бы момент для национальной партии проявить себя энергичной демонстрацией; но что мы видим? Гуго энергично отвергает угрозы короля Англии, но старается смягчить Оттона; он просит у него аудиенции и не может ее получить. Затем он идет к Людовику Заморскому в тюрьму, упрекает его за то, что тот пренебрег его услугами, снова предлагает их ему; он согласен, чтобы Людовик снова взошел на трон; он обещает быть его опорой, защитником, хранить ему верно свою верность… при условии, что в награду король уступит ему город Лан[65]!

Людовик был вынужден согласиться. Таким образом заплатив за свою свободу, он удалился в Компьень, где вскоре к нему присоединились королева Герберга, несколько бельгийских епископов и многие вельможи этой страны. Созданное для него положение очень напоминало положение последних Меровингов. Гуго хотел играть роль майордомов из семьи Пипинидов; но он был далек от того, чтобы их можно было с ним сравнить в каком-либо отношении; а Людовик Заморский не был королем того разряда, какой в 752 году был признан всеми – франками, галло-римскими епископами и самим папой – недостойным носить корону. Меровинг вошел бы в