История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

что опеку над ее сыном Оттоном III оспаривает Генрих Сварливый, родственник покойного императора; и не только Карл, герцог Нижней Лотарингии, вступил в партию этого Генриха, но и король Лотарь воспользовался этим случаем, чтобы вторгнуться в Верхнюю Лотарингию. Он осадил Верден и в конце концов овладел этой крепостью. С этого времени гибель династии Каролингов, по-видимому, была решена в советах императрицы Феофано. Архиепископ Реймсский Адальберон, с помощью нескольких вассалов, преданных Саксонскому дому, сумел добиться возвращения ей опеки над сыном; аппетиты Генриха Сварливого успокоили, дав ему герцогство Баварское, а король Лотарь добровольно оставил город Верден.

Мир, казалось, был таким образом восстановлен; но вскоре после этого, 2 марта 986 года, Лотарь умер в Лане со всеми симптомами отравления[95]. Ришер не говорит об этом прямо, но описывает болезнь, от которой умер король, в выражениях, не оставляющих почти места сомнению: «Пораженный той болезнью, которую врачи называют коликой, – говорит он, – он испытывал в правом боку, выше естественных частей, невыносимую боль. Он также ощущал жестокие боли от пупка до селезенки, и оттуда до левого паха, и равно в заднем проходе. Почки и кишки тоже были несколько поражены. У него был постоянный тенезм и кровавый стул; голос был иногда глух, временами его леденил холод лихорадки; его кишки издавали рев. Он испытывал постоянное отвращение. Он делал безрезультатные усилия, чтобы вырвать, живот его был напряжен, желудок горел»[96].

Подозрения пали на королеву Эмму, которая была дочерью императрицы Аделаиды, вдовы Оттона I, и, следовательно, родственницей Феофано. Ее обвиняли в соучастии с Адальбероном, молодым прелатом, которого Лотарь возвел на епископскую кафедру Лана. Сын Лотаря, Людовик V, по-видимому, разделял общественное мнение о преступных связях Адальберона с его матерью. Это следует из письма Эммы к императрице Аделаиде: «Мои страдания еще усилились, – говорит она, – с тех пор как я потеряла мужа. Моя надежда была в моем сыне; этот сын стал моим врагом. Мои самые дорогие друзья удалились от меня, чтобы ввергнуть меня в бесчестие вместе со всем моим родом. Против епископа Лана выдумали жестокие клеветы: его преследуют и хотят лишить его почестей, чтобы покрыть меня вечным позором. О мать моя! придите мне на помощь»[97].

Король Людовик не меньше злился и на другого Адальберона, архиепископа Реймсского, советника и опору королевы Феофано. Едва взойдя на трон, он собрал вельмож королевства и произнес весьма многозначительную речь, в которой откровенно выразил свою мысль: «Адальберон, – сказал он, – архиепископ Реймсский, самый злодейский из всех людей, которых терпит земля, презирая власть моего отца, во всем благоприятствовал Оттону, врагу французов; он помогал ему вести армию против нас; он помогал ему опустошать Галлию и, снабжая его проводниками, дал ему возможность вернуться домой здравым и невредимым, как и его армия. Мне кажется справедливым и полезным схватить этого негодяя, чтобы наказать его за столь великое преступление, и чтобы одновременно внушить страх сердцам злодеев, которые захотят пойти по его стопам»[98].

Первым побуждением короля было двинуться на Реймс и силой захватить митрополию; но, уступая советам своего окружения, он отправил послов к архиепископу, чтобы спросить его, намерен ли он сопротивляться своему королю или очиститься, в подобающее время, от обвинений, выдвинутых против него. Адальберон ответил, что он не отказывается подчиниться приказам короля и дать ему требуемых заложников, нисколько не страшась выдвинутых против него обвинений. Начались переговоры, и король удалился со своей армией. Он был в Санлисе, когда в мае следующего года, 987 года, стало известно о его смерти. Несколько хроник говорят, что он был отравлен, как и его отец. Если верить Ришеру, он умер от падения с лошади, будучи на охоте[99]. Ему едва исполнилось двадцать лет. Именно этого принца пытались опозорить, дав ему прозвище Ленивого.

Процесс Адальберона оказался завершен этим событием. На собрании, состоявшемся после похорон короля, для вида зачитали нечто вроде призыва ко всякому лицу, которое пожелало бы поддержать обвинение вместо покойного; но, поскольку никто не явился, герцог Гуго, который был в сговоре с Адальбероном, взял слово и сказал: «Если процесс окончен, потому что некому его поддерживать, то следует признать в митрополите человека благородного и одаренного высокой мудростью. Отстраните же от него всякое подозрение и воздайте честь великому епископу; почитайте его как такового и провозглашайте во всеуслышание, каковы его добродетель, его благоразумие и его благородство»[100]. Мы скоро увидим, что, выражаясь так, Гуго не был бескорыстен и что он ожидал от Адальберона услуг, для которых реабилитация последнего была необходима.

§ 4. КАРЛ И ОТТОН.

Мы приближаемся к развязке этой великой драмы, которая должна завершиться падением династии Каролингов и воцарением династии Капетингов. Чтобы оценить истинный характер этой революции, нужно прежде всего уяснить себе положение двух соперников, оказавшихся лицом к лицу.

Людовик, умерший бездетным, не оставил прямого наследника престола. Принц, который по боковой линии призывался к нему своим рождением, Карл, брат Лотаря и дядя последнего короля, находился за границей, будучи герцогом Нижней Лотарингии. У него почти не было других сторонников в Нейстрии, кроме Герберта III, графа Вермандуа, Арнульфа II, графа Фландрии, и некоторых вассалов с Юга, которые лишь молились за Каролингов; в то время как все самые могущественные лица были его врагами. Не говоря уже о Гуго Капете, его сопернике, против него были вдова Лотаря Эмма и вся партия Оттонов, включая митрополита Реймсского Адальберона, который защищал интересы Феофано после смерти Оттона II, а также знаменитого Герберта, который был возведен на апостольский престол Оттоном III[101]. Гуго Капет, напротив, укрепил связи, привязывавшие его к его германским кузенам, отправившись на встречу с Оттоном II в Рим в 980 году; там он снискал благосклонность императрицы Феофано, которая, по-видимому, с тех пор обещала поддержать его честолюбие[102]. Мы только что видели также, как он приобрел права на благодарность митрополита Реймсского, влияние которого было значительным.

Таким образом, Гуго Капет опирался на германскую партию, которая была против избрания Карла. Это как раз противоположно тому, что предполагал Огюстен Тьерри для обоснования своей системы.

Гуго поспешил воспользоваться преимуществами своего положения. Прежде чем Карл успел заявить о своих правах, он велел провозгласить себя королем собравшимися в Санлисе вельможами под председательством Адальберона, и уже 1 июня[103] он был коронован в Нуайоне этим архиепископом, которого только что спас от серьезного обвинения. Со своей стороны, Карл собрал несколько войск, вступил в Нейстрию и сумел овладеть городом Лан. Там он нашел королеву Эмму и ее протеже, епископа Адальберона, которого не следует путать с митрополитом Реймсским.

Г-н Анри Мартен рассказывает, ссылаясь на