История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

Ришера, что Карл, прежде чем предпринять эту попытку, приезжал к архиепископу Адальберону в Реймс, умоляя его помочь ему отстоять свое наследственное право; что Адальберон упрекал его за то, что он окружен лишь клятвопреступниками, святотатцами, людьми без роду и племени, и т.д. Это явная выдумка, Карл вовсе не ездил к Адальберону в Реймс; он ограничился тем, что написал ему, и не прежде, чем овладел крепостью Лан, но после того, как взял там в плен королеву и епископа. Это подтверждается ответом Адальберона, перевод которого можно найти у Сисмонди[104].

Вот этот документ, который опровергает хронику Ришера:

«Как случилось, что вы спрашиваете у меня совета, вы, который причислил меня к вашим злейшим врагам? Как называете вы меня своим отцом, вы, который хотел лишить меня жизни? Я этого вовсе не заслужил, это правда; но я всегда избегал и буду избегать обманчивых советов порочных людей. Я говорю это не о вас. Вы, который просите меня иметь память, вспомните совещания, которые мы имели вместе о вашей судьбе, совет, который я дал вам – искать великих королевства (primates); ибо кто был я, чтобы дать французам короля единолично? это решения публичные, а не частные. Вы предполагаете во мне ненависть к королевскому роду, но я призываю в свидетели моего Искупителя, что не питаю никакой ненависти. Вы спрашиваете меня, что вам делать; это трудно сказать; я не знаю, и если бы знал, не осмелился бы сказать. Вы просите у меня дружбы; да будет угодно Богу, чтобы настал день, когда я смогу с честью служить вам! ибо, хотя вы и захватили святилище Господне, хотя вы арестовали королеву после тех клятв, которые, как мы знаем, вы ей давали, хотя вы бросили в тюрьму епископа Лана, хотя вы презирали анафемы епископов, не говоря уже о моем господине (Гуго Капете), против которого вы предприняли предприятие, превышающее ваши силы, я, однако, не забыл вашего благодеяния, когда вы избавили меня от меча моих врагов. Я сказал бы вам больше; я сказал бы вам особенно, что ваши сторонники обманывают вас, и что вы скоро испытаете, что под вашим именем они заботятся лишь о своих собственных интересах; но момент еще не настал; этот самый страх помешал мне ответить на ваши предыдущие письма. У нас есть основания не доверять никому. Но если (имя, написанное цифрами) может прийти к нам и дать таких заложников, чтобы мы могли оказать ему доверие, мы могли бы обсудить все эти вещи и рассмотреть их основательно; иначе мы не можем и не должны делать ничего подобного»[105].

Далеко тону этого письма до тона ответа, который Ришер приписывает Адальберону. Тщетно было бы искать в нем малейший намек на знаменитую, также выдуманную Ришером и повторяемую всеми французскими писателями, претензию о том, что он стал вассалом иностранного государя. Это обвинение не могло быть серьезно выдвинуто в ту эпоху, о которой идет речь. Оттон I, которому был присвоен титул Великого, в некотором роде восстановил империю Карла Великого. Его две сестры управляли Нейстрией; его брат Бруно – Лотарингией; его шурин Конрад Миролюбивый – Бургундией. Запад вновь стал единой монархией; все принцы признавали верховенство императора. Оттон II, который ему наследовал, не был, следовательно, иностранным государем для сыновей Герберги и Гедвиги. Гуго Капет и Конрад сопровождали его в его итальянской кампании, почти как вассалы сопровождают своего сюзерена. Что было необычного в том, что Карл, не владевший ничем, кроме своей шпаги, принял из его руки герцогство Нижней Лотарингии? Никто и не думал ставить ему это в вину, и если верно, что позже ему ставили в упрек это принятие как поступок, недостойный того, кто хотел занять трон Нейстрии, то это мог быть лишь предлог, выдвинутый теми, кто хотел устранить его оттуда.

Характер Карла изображен в самых мрачных красках в хрониках, благоприятных Капетингам, и особенно в письмах знаменитого Герберта, которые являются главными источниками истории того времени. Его упрекают в вероломстве, неблагодарности и т.д. Однако Девез замечает, что ему иногда также воздают похвалы. Его великое преступление состоит в том, что он замышлял против ребенка, Оттона III, сына своего благодетеля. Но свидетельство Герберта не свободно от подозрений, когда речь идет о Каролингах; факты, которые мы сейчас приведем, кажутся нам дающими основания к определенному недоверию к нему.

Король Лотарь оставил незаконного сына по имени Арнульф, который был посвящен в клирики. Его опекал Гуго Капет, его кузен; согласно некоторым хроникам, тот даже усыновил его. После смерти Адальберона в 988 году Арнульф, по рекомендации Гуго, был назначен архиепископом Реймса, хотя и способствовал передаче Карлу города Лана. Но в 990 году он покидает партию Гуго, сдает Реймс Карлу или способствует его сдаче. Затем он вынужден бежать и отправляется в Лан, где в 991 году был взят в плен вместе со своим дядей. Собор, состоявшийся в Реймсе в 992 году, осудил его и заставил, как некогда Эббона, сложить с себя сан. Герберт, бывший секретарем Адальберона, был избран на его место.

Папа Иоанн XVI счел осуждение Арнульфа противоречащим канонам и приказал пересмотреть приговор[106]. На соборе, в котором участвовали лишь епископы Германии и Лотарингии, среди прочих Ноктер, епископ Льежский, Арнульф был объявлен невиновным. Его восстановили на Реймсской кафедре, которую Герберт вынужден был оставить[107]. Папа Григорий V, немец по рождению, подтвердил это решение; он объявил низложение Арнульфа абсолютно противоречащим праву и, следовательно, ничтожным. Герберт бежал в 996 году ко двору Оттона III; он был назначен архиепископом Равенны в 998 году папой Григорием, который умер 18 февраля 999 года. Тогда Герберт, под защитой императора, был избран папой под именем Сильвестра II.

Из этого следует понять, насколько трудно, чтобы свидетельство Герберта в отношении Карла было совершенно свободно от пристрастности. Он имел основания жаловаться на каролинга Арнульфа, которым был вытеснен с Реймсской кафедры; он жил при дворе Оттона III, которого Карл, по его словам, предал, и, наконец, именно императору Оттону он был обязан своим возвышением на папский престол.

Хронисты хотели оправдать узурпацию Гуго Капета, уподобляя потомство Каролингов потомству Меровингов и изображая Карла лишенным качеств, делающих мужественного человека. Даже Ришер говорит об этом принце: «quem fides non regit, torpor enervat» (которым не руководит верность, а изнуряет вялость)[108]. Однако мы уже видели его решившимся отстаивать свои права оружием; мы видели, как он овладел крепостью Лан. То, как он защищал эту крепость, и энергия, с которой он сумел удержаться в королевстве Нейстрия, несмотря на все