Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

Во второй раз Вилей зашёл попозже, когда лекарь-магик надо мною поколдовал, сшил разорванное внутри, да отпоил какой-то микстурой. Яд, что я принял сделал во мне знатную бурю, но я постепенно выходил победителем, но то меня не радовало. То, что меня обваливало в пучину уныния — слепота. Звуки и запахи мне говорил о мире немало, но не видеть врага делалось до жгучей часотки невыносимым. С этим магик сделать ничего не смог и сказал, что возможно, со временем всё образуется. Но он, зная, что существование моё ровно до суда Юстиниев, не больно то этим обеспокоился.

Вилей как пришёл во второй раз, бодро шагнул внутрь. Принёс с собой запахи выделанной кожи, пыли и пота. Меня уж тогда отпоили, откормили немного, подтянули к стене, чтоб выглядел пободрее.

— Ну, что? Я смотрю, тебе получше? — Спросил он с бодростью.

Я не ответил, откинул голову на стену, закрыл глаза, хоть толку от этого было не много. Коммандер поставил что-то у изголовья ложа, присел рядом. Кожей я чувствовал тепло. Значит, фонарь.

— Скажи что-нибудь, — усмехнулся Коммандер рядом. Скажу, что было мне от него противно до сблёву. Впереди меня ждал суд, а может, и не суд, а сразу виселица или плаха. Но даже это пугало не так сильно, как моя беспомощность. Кто я теперь? Калека, ничего кроме жалости не вызывающий. Супротив прежнего посчитай — пустое место. Мастер, наконец, как и хотел, убил меня.

— Уйди, Вилей, — тихо проговорил я.

— Но ты-то барышню из себя не строй, — Возразил Вилей, усаживаясь рядом. — Знал ведь, что не погладят тебя по головке за твои художества. Теперь изволь ответить за свои грехи.

Я промолчал, подтянул одеяло к подбородку.

— Тебе ли мои грехи считать… — проговорил я, отворачиваясь.

— Почему б и не мне? — Вилей сопел рядом, и от мысли что я не могу считать его делалось тревожно. — Завтра-послезавтра отправимся с тобой в путь.

Я дернул чуть заметно плечом.

— Зачем?

— В Гехельград поедем, оттуда уж не знаю, куда тебя повезут.

Я натянул одеяло еще выше.

— Как скажешь…

— Я тебя знаю, — Вилей выдохнул и поменял позу. — Не вздумай фокусы свои казать. Одену железо и посажу на цепь, аки пса.

Я усмехнулся невесело.

— Что ж стесняться да грозить? Делай.

— Нет, сейчас не буду, — отозвался Коммандер. — Жаль тебя. Руки не поднимешь ухо почесать.

— А ты не жалей, — я повернул к Вилею голову. — Ни к чему это.

— А ты мне не указывай, — Вилей вдруг напрягся. — Палачам своим потом будешь указания раздавать.

Я промолчал. Откашлялся глухо в кулак, завернулся крепче в одеяло. Вилей замолчал. Только сопел громко. Воздух стоял тяжелый, сырой, душный. Щель на улицу не давала свежести в камере. Только холод от осенней земли.

— Что лекарь говорит? — Спросил Вилей. Я бухнул три раза в кулак, не ответил. Ничего не говорит, думалось. И ничего не предлагает. Всё уж я, сделался для них больной собакой, какую только прирезать.

— Сам спрошу, — махнул рукой Вилей. — Со мной можешь в молчанку не играть. Я тебе не дознаватель. Посыльный только.

— Что ж ты теперь, на посылках? — Тихо и хрипло спросил я.

— Получается, что так, — Кивнул Вилей. Внутри загудело, зажалось, предвещая скорый приступ. Я дернулся два раза, обхватил себя руками. Вилей отвернулся с досадой.

— Ты не думай, я не из личных счетов гоняюсь за тобой, — начал он. Я вздохнул глубоко, надеясь отсрочить позорное мне событие.

— Мы с Игримом, может, тебя от худшей участи спасаем, — Коммандер замолчал, ожидая ответа. А я застыл, воткнул остановившийся взгляд куда пришлось, сдерживая дрожь в теле.

— Слышишь ты меня? — Спросил Вилей, помахав рукой перед моим лицом.

— С-слышу, — я вжался головой в стену, стиснул зубы. — Т-твоя работа такая. Не оправдывайся.

— Я не оправдываюсь, — возразил Вилей. — Тебя вздернуть бы надо, да четвертовать перед тем за подвиги твои в Геленийском Протекторате. А я вот тут с тобой вожусь, как с дитем.

— Не надо, — я чуть улыбнулся. — З-за чем же дело стало? Отдай меня Д-деве. Станешь героем.

— Тьфу на тебя, — Коммандер плюнул с досадой. — В морду бы дать тебе, да я калек не бью.

Я сжался под своим одеялом, зажурился, снова открыл глаза.

— Завтра в путь тронемся — Продолжил Вилей. — Поглядим, как там заговоришь. Дорога-то долгая.

Я перевел слепой взгляд на Коммандера.

— Да, да, следить за тобой буду денно и нощно, — Вилей подумал. — Или нет, пожалуй. Гирю пудовую прикую к ноге, тогда бегать-то несподручно будет. Как думаешь?

Я не ответил, закрыл глаза.

— Отдыхай пока. Завтра решу, как быть, — согласился Вилей. — Пошутил я насчет гири. Но если бежать надумаешь, знай, что пощады не будет после.

Я уж не отозвался в надежде, что он отстанет от меня и уйдёт пока меня не затрясло в припадке. Вилей покряхтел рядом, потом поднялся и вышел, прихватив фонарь.

Однако, Велькиным фантазиям сбыться не пришлось. Я уж не знаю, что там было. Моё дело в ту пору было малое: лежать да не сдохнуть. С чем я с героической натугой худо-бедно справлялся. Жнец всё молчал, и я уж решил, что он, может, ждёт, пока меня из крепости вынут, чтоб дать возможность к бегству. Но нет. Все мои желания пошли прахом, когда на следующий раз дверь отворилась и загремели латы не в пример прежнему. Меня подняли, да как поняли, что стоять я не в силах, поволокли так. Я прислушивался к дыханию, к разговорам. И выходило, что тащат меня на Юстиниарский суд.

*****

— Так и было? — глухо уточнил гость.

— Не совсем, — хозяин пожал плечом. — Пока только в другую крепь меня перевезли. Может, Вилей меня сдал, а может и Юстинии сами разыскали, да только забрали меня из моей каморы, да перевезли в новую.

*****

Но, скажу я тебе, во второй то каморе было зримо теплее, хоть и вздохнуть было тяжко. По стенам гудели заклятья, и делали мне полное неудобство в разговоре с демоном. Попутно поили меня магинумом, в чём я, конечно,