Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

был им благодарен, да не вовремя это. Коль был бы я в силе, я б не отказался, а так, не суметь мне выбраться, хоть на демонскую силу положиться, но и тут мне путь закрыли. Делалось от этого не то чтоб грустно. Наступило на меня такое безразличие, что хоть вой. Даже если я вырвусь отсюда, что мне делать дальше незрячим. Мучила меня вина за сделанное. Да, да, не удивляйся. Я убил Мастера. И это единственное убийство, что я не мог себе простить. Мучился мыслями и болезнью своею тоже мучался.

Кормили пресно, без вкуса. Иль это от магинума было, не ведаю. Весь мир сделался бесцветным, серым и пустым. Лекарь не приходил более, да и дверь не отворялась. А миску каши я получал, как собака, из дыры под дверью. Так прошло изрядно времени. О том могу судить разве по своей трясучке. Накатывало стабильно несколько раз в день и поделать ничего нельзя. После отпускало, но оставляло во рту привкус железа и мгновения беспамятства, когда я не помнил себя совсем. Ну а после делалась в голове такая круговерть и слабость в теле, как после лихорадки.

И вот в один из дней началось движение. По всему решили, что я в состоянии отвечать на вопросы, потому начали захаживать и ладить дознание. Заходили по трое иль четверо и в каморе делалось тесно и душно. Ставился столик у двери, стул для главного. И начиналось. Кто таков, откуда, знаешь ли кого несёшь в себе, а не желаешь ли покаяться. Я молчал, не зная, как ответить, чтоб не навредить себе сверх меры. Но после уж запахло кое-чем посерьёзнее обычного дознания. Бить не били, но чуял я, недолго мне до того. А как себя вывернуть не знал. Да и в голове путалось. Проще было молчать до конца, чего б они не придумали. Болячка моя меня выручала знатно. Как они своё дознание затягивали, она тут как тут. Я уж ей не владел, скорее она мной. Как забьёт меня в судороге, так они и отступались. Не верили. Изыскивали способы меня изобличить во лжи. Да против падучей не попрёшь. С обмороком не поспоришь. Походили-походили, да и отстали от меня на время. И снова потянулась рутина: миска каши да болячка моя заглядывала ко мне. Никого более. И Жнец держался подальше от охранных знаков, чтоб себе не навредить.

И вот после того послышалось движение за дверью, грохот, голоса.

— Стул Коммандеру принесите. — Сказал кто-то стражникам знакомым голосом. То Юстиниар мой, что плевался ядом на дознаниях. Те пошли исполнять требуемое. И понял я, что Вилей тут, прибыл. Значит, он меня сюда определил?

*****

— Он? — гость брезгливо дёрнул губой.

— Вроде нет, — хозяин пожал плечами. — Комендант вроде проговорился. Про демонита. А они уж тут как тут. Взяли, как есть, да забрали под себя. Каждому хотелось выслужиться. А уж этим особенно. Городок небольшой, а коль они сделают большое дело, так им и слава, и почёт.

*****

Принесли скамейку, поставили у стены с грохотом. Коммандер присел на неё. Юстиниару, как обычно, стул со столиком. Меня в этот раз даже к стене притянули для устрашения. За железные браслеты. Благо в голове хоть чуть ясности.

— Слышишь ли ты нас? — Спросил Юстиниар. Я закашлялся, снова не ответил.

*****

— На сколь их хватило бы? Как думаешь? — с лукавой улыбкой спросил хозяин.

— Да неужто тебе хотелось мучительства над собой? — удивился гость.

— Нет, конечно, я б желал избежать и этого, да что мне сказать надобно, чтоб меня оставили в покое? Коммандер тут, он знает про меня. А коль знает, то не выпустит, думалось мне.

*****

Юстиниар, однако, был упрям, и дадим ему доброго имени, терпелив.

— Слышишь?

— Да… — Хрипло отвечал я. Чего уж. Вилей был рядом. И знал всё, что им надобно.

— Имя назови свое, — заскрипело перо.

— Аверт, рода Эвола.

Я услышал, как Велька крякнул с досады. Не ждал? А он воскрес.

— Признаешься ли ты в богопротивном сговоре с порождением тьмы?

Вот и настал момент, когда надо бы Жнецу затаиться. Да только я в себе сил не чувствовал.

— Нет, — сказал.

— Неправду говоришь, Чтецы наши нашли в тебе семя зла. Отрицать бессмысленно.

— Нет, — упрямился я.

— Демон говорит твоими губами, воспротивься ему, иначе придется помочь тебе.

— Нет.

— Что тут скажешь? Упрямец, — посетовал Юстиниар, отвернув от меня голову. По всему, обратился к Коммандеру. — Печать на нём, определённо имеется… Ещё желаете присутствовать?

— Светлейший рыцарь велел мне препроводить его в Гехельград, к чему я и готовился, — терпеливо начал Коммандер. — Но вы….

— Вряд ли Светлейший доверил бы вам эту работу. Ведь это не каторжанин, не вор, не душегуб. Здесь нужны магики. Вы магик? Или в сопровождении имеется?

— Нет, — Вилей, слышал я, скрипнул зубами. — Но если вы дадите мне людей, я, без сомнений, доставлю его куда надо.

— Это большой риск, вывозить его из крепких стен с мощнейшими охранными заклятьями, — подумав, сказал Юстиниар. — Рыцарь, верно, не подумал об этом.

Вилей помолчал, выдерживая битву с самим собой.

— Тогда дайте мне людей, я довезу его в целости, клянусь. Рыцарь велел не откладывать, да здоровье пленника не позволило.

— Возможно, — Юстиниар потянул время

— Вы письмо доверительное читали? Рыцарь доверяет мне полностью. В том числе и в этом.

— Читал, — сказал Юстиниар после паузы. — Я приму решение вечером. Теперь спросим, что надобно.

— Признаешь, что принял в себя зло, всем богам противное?

Это уж ко мне. Я помолчал, соображая. Мне уж тогда опять сделалось худо, да не думаю, что кому-то было до меня дело.

— Нет.

— Ложь, наши чтецы говорят обратное, — надменно возразил Юстиниар. — Скажи суду, добровольно ли ты принял зло в свое сердце? Или принужден был людьми какими силою?

Силою? — Думал я. Пожалуй так. Никто меня не спрашивал. Голова моя упала на грудь, внутри снова поднималась волна, что грозила исторгнуть из меня пресную кашу.

— Мне повторить вопрос? — Юстиниар сделал знак стражнику, и тот поднял мне голову за волосы. И я не ответил, побоявшись открыть рот. Дёрнулась одна рука, вторая, а после потемнело ещё и в мыслях. Меня одолела моя