Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

τον Νείλον τό Άράβιον καλούμενον κλίμα οίκούντων). Как утверждает церковный историк, удар полчищ Мавии был настолько мощным, «что начальник воинов в Финикии и Палестине призвал на помощь полководца всего конного и пешего войска востока» (ώς καί τον ήγεμόνα των έν Φοινίκη καί Παλαιστίνη στρατιωτών εις συμμαχίαν έπικαλέσασθαι τον στρατηγόν πάσης τής άνά τήν εω ιππικής τε καί πεζής στρατιάς). Тот же, в свою очередь, потерпел от Мавии сокрушительное поражение и «едва спасся благодаря начальнику воинов Палестины и Финикии» (μόλις διασωθήναι παρά του ήγεμόνος των Παλαιστίνων καί Φοινίκων στρατιωτών. — Soz. VI. 38. 1–3).

Τ. о., из слов Созомена можно сделать вывод, что вторжение арабов Мавии разорило земли вплоть до дельты Нила, тем не менее в современной историографии высказываются весьма критические оценки сведений Созомена (равно как и Руфина Аквилейского): Ф. Мейерсон и О. Шмитт подчеркнули, что, во-первых, арабы не умели осаждать города и крепости, во-вторых, в поздней Римской империи не существовало должности единого военного командования пограничными гарнизонами Финикии и Палестины, каждый из регионов был подчинен своему собственному дуксу. Соответственно, по мнению О. Шмитта (в этой позиции его поддерживает и Д. Вудс), первоначальное сопротивление племенным отрядам Мавии оказал дукс Финикии, который не смог справиться с натиском арабов и обратился за помощью к начальнику воинов Востока (magister militum per Orientem), под командованием которого находились уже все экспедиционные войска в регионе. В отличие от Μ. Сартра, О. Шмитт пришел к выводу, что сами ополчения Мавии размещались в пределах плато Хауран — исторического региона, занимавшего территории современных Южной Сирии и Северной Иордании[720].

И. Шахид предположил, что один из дуксов — либо дукс Палестины, либо дукс Финикии — временно возглавил пограничные войска сразу обеих провинций для более эффективного противостояния отрядам Мавии, позицию исследователя разделяет и Т. Гноли, который полагает, что вторжение Мавии потребовало быстрого взаимодействия пограничных войск сразу нескольких провинций, и, как результат, дукс одной из провинций получил полномочия единого военного командования всеми этими войсками[721].

Мы согласны с точкой зрения И. Шахида и Т. Гноли, поскольку латинская надпись из крепости Каср ал-Азрак на территории Иордании, датированная 333–334 гг., четко подтверждает, что уже тогда, в период правления Константина I, римская администрация время от времени, в зависимости от возникновения тяжелой военной угрозы, учреждала должность дукса Востока, который командовал пограничными гарнизонами сразу нескольких соседних провинций (мы рассматривали эту надпись ранее, в разделе, посвященном политике Цезаря Констанция Галла на Ближнем Востоке). Соответственно, на наш взгляд, и в случае с вторжением арабов Мавии произошли те же самые реформы: дукс одной из провинций, пострадавших от нашествия, получил временные полномочия и был назначен на должность дукса Востока, ему подчинялись все пограничные гарнизоны, располагавшиеся вдоль южных участков персидского фронта, от Сирии до Синайского полуострова (возможно, включая и земли, располагавшиеся в дельте Нила)[722].

Из сведений всех источников, упоминающих о вторжении Мавии, известно, что римляне, потерпев от нее несколько поражений, обратились к ней с просьбой о мире, в ответ она потребовала, чтобы к ней и к её народу прислали в качестве епископа монаха-отшельника Моисея, проживавшего в пустыне, сторонника Никейского символа веры; римляне выполнили просьбу царицы, и она заключила мирное соглашение с местными римскими властями (PRLE I, р. 569, sv. Mavia). Μ. Сартр датировал события, связанные с набегами Мавии, 376 г., И. Шахид заключил, что эти события произошли между 375 и 378 гг., У. Роберто предположил, что римляне в лице начальника конницы (magister equitum) Виктора заключили мирный договор с царицей арабов в 377 г.[723]

Судя по сведениям эпиграфических источников, группа арабских племен, обитавших в пределах плато Хауран, начала вторгаться в земли Аравии Петрейской и соседних с ней провинций еще до 375 г., когда эти арабы находились под властью мужа Мавии, именно после его смерти она получила царскую власть над своими соплеменниками. Прежде всего начнем с греческой строительной надписи из Аравии Петрейской, опубликованной в 1934 г., составитель надписи упоминает дукса данной провинции Флавия Максимина, который занимал свою должность как раз в конце 360-х – начале 370-х гг.: Ύπατεία των δεσ(ποτών) / Ούαλεντινιανοΰ / καί Ούάλεντος / αιωνίων Αύγούστω[ν] // έκ καιλεύσεος (sic) του / κυρίου μου Μαξιμί/νου του λαμπροτά/του δουκός («В консульство наших повелителей Валентиниана и Валента, вечных Августов, по приказу моего господина Максимина, мужа светлейшего, дукса». — SEG. Vol. VII, р. 152, по. 1164; по наличию имен консулов надпись датируется 365–366 гг.).

Дукс Флавий Максимин упоминается и в латинской надписи из селения Умм эл-Джимал, которая датируется 368 г. Согласно тексту этой надписи, Флавий Максимин приказал воинам IX вексилляции всадников-далматов возвести новую крепость в пределах подотчетной ему местности (мы уже цитировали и разбирали документ из Умм эл-Джимал ранее, в разделе по внутренней структуре римских экспедиционных войск на Ближнем Востоке в период правления Валента). И в греческой, и в латинской надписи Флавий Максимин наделен только должностью дукса, тогда как в другой латинской надписи из Умм эл-Джимал, опубликованной в 1996 г., этот чиновник представлен уже не только с должностью дукса, но и с почетным титулом комита: [Salvis et victo-ri]bus d(ominis) n(ostris) [Valen/ti]niano et Valente et [Gratia/n]о semper Aug(us-tis), prospicie[ns sa/l]uti<s>ferum(que) fore cunctis [Fl(avius) Ma/xjiminus v(ir) c(larissimus) com(es) et dux h[anc / t]urrem ex(s)urgere ius(s)it a f[und/a]mentis eius, speculo, c[ur/an]t[e — J («При наших невредимых правителях, Августах Валентиниане, Валенте и Грациане, всегда победителях, Флавий Максимин, муж светлейший, комит и дукс, приказал возвести эту башню от её основания, заботясь о том, чтобы она принесла всем спасение, под надзором, под контролем…» Надпись датируется 367–375 гг.)[724].

Наконец, еще одна строительная надпись из Аравии Петрейской, впервые опубликованная в CIL III и впоследствии перепечатанная в материалах Принстонской археологической экспедиции в Сирии, тоже упоминает дукса Флавия Максимина с титулом комита, надпись датирована 367–375 гг.:

PPUAES ША, part 2, р. 127–128, по. 229

Salvis ас victoribus d(ominis) n(ostris) Valentiniano et Valente et Gratiano

aeternis / triunfatoribus (sic) senper (sic) Augustis hunc castellum

[i]n [s]ede posit[um] atque [am/pli]a[t]um disposi[t]ione Maximini v(iri) c(larissimi)

com(itis) et ducis haec monumenta/ <te>testa[n]tur, insistentibus Valen[t]iniano

prae[fect]o [coh](ortis) et So[z]omeno etCointo / scriniariis

При наших невредимых правителях? Августах Валентиниане, Валенте и Грациане,

вечных триумфаторах и всегда победителях, эта крепость в… месте размещенная

и расширенная по приказу Максимина, мужа светлейшего, комита и дукса,

о чем свидетельствуют эти строения; усилиями Валентиниана, начальника [когорты?],

и писцов Созомена и Квинта

На наш взгляд, своим содержанием данные надписи не только свидетельствуют о динамике карьеры Флавия Максимина,