Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

не считаются с государственными властями, пренебрегают их постановлениями и изгоняют государственных чиновников, прибывающих в общины для сбора налогов. Касательно официальных сборщиков налогов ритор подчеркивает, что «в эти общины, укрепленные стенами благодаря военачальникам, приходят сборщики налогов, выполняющие такую обязанность и службу» (έρχονται έπί τάς κώμας ταύτας τάς διά των στρατηγών τετειχισμένας οί κομιούμενοι τον φόρον εργον τούτο εχοντες καί λειτουργίαν. — Lib. Or. 47. 7,1. 7–10). Либаний разъясняет свою позицию императору, к которому обращена данная речь (т. е., судя по времени создания текста, к Феодосию I), и призывает прекратить злоупотребления военных чиновников: «Но пусть никто не открывает военачальникам путь к порочной прибыли и пусть никто к ней не стремится, пусть никто не пренебрегает бедняками; когда из-за притока богатства у военачальников и днем и ночью возникает потребность в новых ларцах, это не увеличивает силу у Римлян и страх — у врагов: ведь любой [из них] становится более смелым не благодаря богатству, а благодаря храбрости, мастерству и стремлению к славе, [когда] он боится порицания больше смерти» (μή τοίνυν μηδέ τοίς στρατηγοίς οδός άνεωχθω κερδών κακών μηδέ τό μέν τούτων όράτω τις, τής δέ τών όλίγα κεκτημένων μερίδος άμελείτω, ούδέ γάρ τούτο σώζει 'Ρωμαίοις τήν ίσχύν καί τοίς πολεμίοις τον φόβον, έάν καθ' ήμέραν τε καί νύκτα καινών δέη κιβωτών τοίς στρατηγοίς διά τον έπιρρέοντα πλούτον, ού γάρ πλούτφ γένοιτ' αν στρατηγικώτερος, άλλ' άρετή καί τέχνη καί δόξης ερωτι καί τώ μάλλον ψόγον δεδιέναι θανάτου. — Lib. Or. 47. 27).

В современной историографии в лице Ж. — Μ. Карье, Л. Де Сальво, Б. Кабуре и Г.-У. Вимера распространена точка зрения, что рассуждения Либания отражали конфликт двух групп землевладельцев — военных чиновников, поставивших под свой контроль сельские территории, и куриалов, т. е. городской (муниципальной) аристократии, которая обладала крупными и средними земельными участками. По мнению данных авторов, негодование Либания было связано с тем, что многие военные произвольно устанавливали свое покровительство над землями, принадлежавшими либо куриалам, либо крестьянам, которые арендовали земли у куриалов.

По мысли указанных выше исследователей, рассуждения Либания — это сожаления по поводу материального ущерба, понесенного куриалами из-за действий военных чиновников: тем самым Либаний настаивал, что гражданские чиновники должны в первую очередь заботиться о благополучии куриалов и защищать их от притеснений со стороны военных[747].

Несомненно, оценивая рассуждения Либания с позиций развития общественной мысли, мы можем согласиться с точкой зрения исследователей: Либаний, который и сам был уроженцем крупного, богатого и развитого города, в первую очередь беспокоился о положении куриалов, и вполне естественно, что он воспринимал военных чиновников как конкурентов в борьбе за власть и контроль над ресурсами. Тем не менее, если оценивать рассуждения Либания в рамках военного аспекта, мы можем заключить, что его сведения отражают процессы, связанные с особенностями оборонительной системы римского Ближнего Востока в тот период.

Еще в 1955 г. Л. Арман предположил, что под «военачальниками» (στρατηγοί), о которых говорит Либаний, в первую очередь следует понимать офицеров в должности трибуна, препозита и префекта, которые располагались в Сирии, точнее — в регионах к северу от города Эмеса (современный Хомс) и подчинялись дуксу Сирии; вместе с тем исследователь не исключает, что антиохийский ритор имел в виду и военных чиновников, выполнявших службу в соседних регионах, т. е. в Финикии и Палестине. По мнению Л. Армана, все эти чиновники командовали пограничными войсковыми подразделениями, защищавшими ближневосточные провинции от нападений арабов и персов[748].

Мы же можем добавить к позиции Л. Армана ряд дополнительных наблюдений, касающихся уже организационного устройства оборонительной системы римлян на Ближнем Востоке: на наш взгляд, Либаний дает сведения о внутреннем уровне римской обороны, другими словами, трибуны, препозиты и префекты, притеснявшие куриалов, располагались во внутренних землях каждой из ближневосточных провинций, непосредственно вблизи мест проживания крестьян. Эти чиновники вместе со своими войсковыми гарнизонами размещались в хорошо обжитой и плодородной сельской местности; судя по всему, рядом с гарнизонами находились и крупные многонаселенные города. Скорее всего, многие офицеры и рядовые воины под предлогом права постоя размещались в крупных деревнях, захватывали земли крестьян и куриалов, присваивали себе их ресурсы и в принудительном порядке устанавливали свое покровительство над всей территорией той или иной общины. Не исключено, что воины совершали такие же грабежи и в городах, располагавшихся вблизи военных крепостей, т. е. занимали часть города, забирали себе некоторые здания, в том числе и дома отдельных горожан, заставляли горожан снабжать войсковой гарнизон деньгами и продовольствием.

И вместе с тем, на наш взгляд, сведения Либания не только проливают свет на особенности внутреннего устройства римской обороны на Ближнем Востоке во второй половине IV в., но и позволяют объяснить военные успехи Мавии в 375–377 гг., точнее, найти новые причины её успехов. Примечательно, что в предшествующей литературе эти причины совершенно не учитывались и не рассматривались: мы можем отметить, что кадровый состав внутренних крепостей той или иной провинции находился в рыхлом, аморфном, и, если можно так сказать, разбросанном состоянии.

Гарнизоны крепостей были рассредоточены по ближайшим городам и деревням, они не размещались в крепостях и не выполняли там свою службу — наоборот, воины и командный состав располагались в городах и общинах, используя право постоя.

Соответственно, в такой ситуации оборонительные сооружения фактически пустовали, поэтому не вызывает особого удивления, что Мавия беспрепятственно прошла через внутренние земли ближневосточных регионов вплоть до дельты Нила: её нашествие застало внутреннюю линию обороны врасплох, в крепостях и лагерях не было достаточного количества профессиональных войск, рядовые воины и командный состав подразделений квартировались в домах гражданского населения. В тот момент, когда Мавия обрушилась на внутреннюю линию римской обороны, воины, рассеянные по домам крестьян и горожан, не успели собраться в более крупные отряды и, как результат, были полностью разгромлены[749].

3.7. Аламанны, готы и битва при Адрианополе (375–378)

3.7.1. Военные кампании императора Грациана

17 ноября 375 г. император Валентиниан I, находившийся в то время в крепости Бригецио (провинция Верхняя Паннония) и занятый войной с квадами и сарматами, умер от внезапного сердечного приступа прямо во время переговоров с делегацией сарматов, просивших о мире. Как сообщает Аммиан Марцеллин, после смерти императора у представителей его придворного окружения возникли опасения, что «галльские когорты, которые не всегда хранили верность законным императорам, вознамерятся совершить [в это] время какую-нибудь новую дерзость, словно они обладатели верховной власти» (cohortibus Gallicanis, quae, non semper dicatae legitimorum principum fidei velut imperiorum arbitrae, ausurae novum quoddam in tempore sperabantur. — Amm. XXX. 10. 1). В