Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

итоге, после ряда совещаний, придворные вернули в освободившуюся императорскую ставку начальника пехоты (magister peditum) Меробавда, который ранее, когда Валентиниан I был еще жив, отправился вместе с галльскими войсками в земли сарматов и квадов с целью карательного похода против них. Затем — очевидно, по согласованию с Меробавдом — высшие гражданские и военные чиновники империи, находившиеся в тот момент в Бригецио, провозгласили императором-соправителем второго сына умершего императора — Валентиниана-младшего, т. е. Валентиниана II, находившегося вместе со своей матерью, Юстиной, в предместье Трира (Августа Тревирорум) под названием Муроцинкта.

Зосим прямо сообщает, что «когда Валентиниан умер… военачальники Меробавд и Экитий (т. е. Эквиций, начальник конницы (magister equitum). — E. Μ.)… отправили [послов] за младшим сыном Валентиниана, которого ему родила супруга, ранее состоявшая в браке с Магнентием (т. е. Юстина, которая была вдовой галльского узурпатора Магненция и позже сочеталась браком с Валентинианом I. — Е. Μ.)» (Ούαλεντινιανοΰ δέ τελευτήσαντος… οί ταξίαρχοι Μεροβαύδης καί Έκίτιος… παίδα Ούαλεντινιανοΰ νέον, έκ γαμέτης αύτφ τεχθέντα τήςπρότερον Μαγνεντίφ συνοικησάσης… μεταπεμψάμενοι. — Zos. IV. 19. 1).

Соответственно, 22 ноября 375 г., когда Валентиниан-младший получил титул Августа, верховная власть в империи была разделена между двумя братьями-соправителями, старшим, Грацианом, и младшим, Валентинианом II. Как показал К. Гирарде, официальное признание титула Валентиниана-младшего со стороны Грациана произошло только в марте 376 г.[750], тем не менее Г. Келли пришел к выводу, что процедура официального признания была всего лишь вопросом времени: Грациан неизбежно должен был согласиться на совместное управление империей, поскольку Валентиниана-младшего поддержали лучшие и наиболее боеспособные экспедиционные войска западной половины империи — галльские легионы[751].

Вместе с тем мы хотели бы обратить внимание и на другой аспект событий, произошедших в Бригецио с 17 по 22 ноября 375 г.: в этих событиях участвовал полководец германского происхождения Меробавд, более того, скорее всего, именно ему принадлежала ведущая роль в возведении на престол Валентиниана-младшего. Тот факт, что генерал франкского происхождения наделил Валентиниана-младшего титулом императора, определенно говорит о значительном влиянии офицеров германского происхождения на высшую политическую элиту и придворную администрацию западной половины империи. Но возникает вполне логичный вопрос о степени и формах этого влияния: как именно и благодаря каким обстоятельствам офицеры германского происхождения могли влиять на гражданскую администрацию империи, каким было правовое положение этих командующих?

По словам Аммиана Марцеллина, император Юлиан, установивший свою единоличную власть в империи в конце 361 г., неоднократно обвинял Константина I в покровительственном отношении к варварам и полагал, «что он (т. е. Константин. — Е. Μ.) первым из всех [императоров] возвысил варваров до консульских фасций и трабей (как известно, фасции представляли собой пучок деревянных прутьев, а трабея — белый плащ с пурпурными полосами, первоначально фасции и трабея служили внешними атрибутами должности, а впоследствии — титула консула. — Е.М.)» (quod barbaros omnium primus ad usque fasces auxerat et trabeas consulares. — Amm. XXI. 10. 8). Конечно же, Юлиан преувеличивал степень доверия Константина I Великого к варварам, поскольку Юлиан, в силу своей приверженности к языческим культам, был идейным противником Константина, уравнявшего христианство в правах с языческими культами.

Тем не менее исторически достоверная основа рассуждений Юлиана (в том виде, как о них сообщает Аммиан) заключается в том, что именно Константин был первым из римских императоров, кто активно стал назначать представителей германской племенной аристократии на регулярные римские командные должности; более того, Константин первым из римских императоров включил военных чиновников германского происхождения в состав своего походного штаба, т. е. ставки, по сути — включил в состав своей личной походной гвардии, а значит, и армии. Фактически именно при Константине представители германской племенной элиты вошли в состав регулярных римских экспедиционных войск, а дружины воинов-германцев, находившиеся под властью своих племенных вождей, не только получили статус регулярных и элитных подразделений, но и пополнили личную мобильную гвардию Константина.

И. Винанд и И. Энгеманн пришли к выводу, что в период с 306 по 316 г., когда Константин находился в Галлии и лично проводил военные кампании против германцев, живших за Рейном, он захватывал в плен большие группы германцев, перемещал их во внутренние земли Галлии и затем включал этих пленников в регулярные римские войска, точнее — пополнял с помощью пленных германцев регулярные войсковые подразделения своей армии[752].

Тем не менее ранее, в одной из наших прошлых работ, на основании сведений малоизвестного автора — Геласия Кизикийского, жившего во второй половине V в., мы пришли к выводу, что уже к 312 г. в экспедиционных войсках Константина находились элитные войсковые подразделения, сформированные и из наемных германцев, другими словами, в период 306–312 гг. Константин заключил договоры о военном союзе с множеством германских племен, которые, в соответствии с этими договорами, отправили в его мобильную гвардию большое количество наемных отрядов (дружин). Отряды германских наемников находились под командованием своих соплеменников, т. е. представителей племенной аристократии. В силу привилегированного происхождения, статуса и условий службы данные подразделения сразу же вошли в состав полевой гвардии Константина[753].

Соответственно, если элитные боевые этнические отряды, состоявшие из наемных германцев, поступили на службу в римскую армию в период Константина, то кажется вполне логичным, что именно в то время германские племенные вожди, под властью которых находились указанные отряды, получили римские командные должности. Чтобы узнать более точно, какими именно должностями германские племенные вожди обладали в тот период, рассмотрим сведения латинской эпитафии из Салоны (провинция Далмация), которая упоминает войсковое подразделение Ангривариев (Angrivarii)[754]:

D(is) M(anibus)

Fl(avii) Da[ga]laifi

Exp[raep(osito)?] m(i)l(i)t(um)

Angr[ivari]orum

Богам-Манам. [Могила] Флавия Дагалайфа,

бывшего начальника воинов-Ангривариев

Подчеркнем, что сам этноним «ангриварии» представляет собой название германского племени, не столь часто попадавшего в поле зрения римских писателей и историков эпохи империи: по сути, единственный подробный рассказ о военной деятельности этого племени содержится в «Анналах» Тацита, сообщающего, что ангриварии принимали активное участие в войнах римского полководца Германика с хаттами в 15–16 гг. на стороне первого; более того, по утверждению историка, ангриварии и в дальнейшем оставались союзниками римлян. Из сведений Тацита мы в равной мере узнаем, что за линией римско-германского фронта не утихало ожесточенное противостояние ангривариев и соседнего племени бруктеров, живших в бассейне реки Эмс на северо-западе современной Германии, итогом этой напряженной борьбы стала победа ангривариев, которым в 97 г. удалось захватить часть земель бруктеров. Ареал обитания самих ангривариев простирался по среднему течению реки Везер к востоку от бруктеров[755].

Но, помимо историков раннего Принципата, следует указать на еще один источник, содержащий дополнительные сведения об ангривариях уже ближе к интересующему нас периоду. Дальнейшую судьбу этого племени позволяет выяснить т. н. «Веронский список» (Laterculus Veronensis) — официальный документ,