Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

подробно перечисляющий в каждой главе все провинции Римской империи и народы, жившие на территории этих провинций. В XIII главе указанного документа, носящей название Gentes barbarae, quae pullulaverunt sub imperatoribus («Варварские племена, которые разрослись при императорах»), мы можем найти упоминание ангривариев: Angri Angrivari (Laterculus Veronensis XIII. 13)[756].

К. Цукерман датировал «Веронский список» 314 г.[757], соответственно, с учетом аргументов К. Цукермана мы можем признать, что ко времени правления Константина I племя ангривариев все еще было известно римским авторам, по крайней мере, чиновник делопроизводственной службы, составивший «Веронский список», знал о существовании данного племени. На наш взгляд, причина, по которой ангриварии упоминаются в тексте «Веронского списка», заключается в том, что Константин I заключил с ангривариями договор о военном союзе; другими словами, ангриварии были одним из тех германских племен, которые отправили в гвардию Константина наемный отряд (дружину) своих воинов, этот отряд получил статус регулярного войскового подразделения[758].

В силу привилегированных условий своей службы — не пленники, а наемники — отряд под названием «Ангриварии» вошел в состав гвардии Константина, т. е. приобрел положение элитного войскового соединения. Воин, командовавший данным отрядом, занимал должность препозита (praepositus), и, скорее всего, отряд под названием «Ангриварии» во главе с препозитом существовал в римской экспедиционной армии уже с 316 г., когда Далмация, где была обнаружена надпись, перешла под власть Константина I.

Обратим внимание, что, согласно надписи, препозит Дагалайф носил родовое имя Константина I и его династии — Флавий, соответственно, можно предположить, что сам отряд «Ангриварии» был создан во времена правления Константина I, когда военные и гражданские чиновники империи стали активно присоединять к своим личным именам его родовое имя. Важно отметить, что само личное имя препозита, который упоминается в надписи из Салоны, — Дагалайф — определенно выдает германское происхождение своего носителя, судя по данному имени, мы можем предположить, что препозит Флавий Дагалайф был франком, поскольку имя Дагалайф было широко распространено именно среди франков[759].

В таком случае мы можем признать, что текст надписи демонстрирует уникальный пример в развитии позднеримских командных структур: этническое войсковое подразделение, сформированное из представителей одного германского племени, находилось под командованием представителя другого германского племени, а не своего соплеменника. Еще в 1955 г. К. Штроекер проследил, что наиболее активное вовлечение племенной знати франков в командные структуры западной половины империи произошло после смерти Валентиниана! т. е. после 375 г.: по мнению К. Штроекера, данный процесс развернулся с особой силой в период правления Грациана, с 375 по 383 г., именно тогда, как полагает исследователь, франки стали играть ведущую роль в военной элите западных провинций империи, представители племенной аристократии франков оказывали мощное влияние на придворную администрацию Грациана и на него самого[760].

С учетом выводов К. Штроекера мы можем признать, что Флавий Дага-лайф получил свою должность либо при Валентиниане I, либо при Грациане, вместе с тем не исключен и третий вариант — что Флавий Дагалайф возглавил отряд Ангривариев во времена правления Валентиниана I и продолжал занимать свою должность в период Грациана. В целом, с учетом аргументов К. Штроекера, саму надпись из Салоны, в которой упоминается подразделение Ангривариев, можно датировать временем после смерти Валентиниана I (375 г.). На наш взгляд, после 375 г. многие германские племенные вожди занимали должность препозита, т. е. командовали тем или иным отдельным этническим подразделением, сформированным из представителей определенного германского племени.

Тем не менее после 375 г. в положении германских племенных вождей, находившихся на службе в римской регулярной армии, происходят и значительные изменения. Ранее, в эпоху Константина, представители германской племенной элиты получали должность препозита и в этом качестве входили в состав его личной походной гвардии, а позже, в период Констанция II и Юлиана, знатные германцы занимали должности трибуна и комита, командуя уже не только своими племенными дружинами, но и регулярными римскими экспедиционными войсками. В период же после 375 г. многие военные чиновники германского происхождения дослужились до высших командных должностей: они занимали пост начальника воинов (magister militum), либо конницы, либо пехоты, и по этой причине входили в состав ближайшего придворного окружения императора, его полевой ставки, тем самым они получали прямой доступ к императору, могли оказывать на него непосредственное влияние.

Соответственно, не вызывает особого удивления тот факт, что в ноябре 375 г. франк Меробавд, занимавший должность начальника пехоты и, как результат, командовавший галльскими пехотными легионами, принял прямое участие в возведении на трон Валентиниана-младшего: провозглашение Валентиниана-младшего императором, которое произошло в пределах паннон-ских провинций, отражало возросшее политическое влияние не только франков, но и знатных представителей других германских племен, входивших в состав ближайшего окружения императора. События, развернувшиеся в Бригецио в ноябре 375 г., показали, что к середине 370-х гг. представители германской племенной элиты, находившиеся на службе в регулярных римских экспедиционных войсках, превратились в серьезную политическую силу, тем не менее мы хотели бы обратить внимание на другой аспект: в ноябре 375 г. галльские экспедиционные войска все еще располагались на территории паннонских провинций. А это, в свою очередь, значит, что Грациан неизбежно должен был учитывать фактор территориального расположения экспедиционных войсковых группировок при проведении боевых операций против внешних врагов западной половины империи.

Б. Роджерс предположила, что в период с ноября 375 г. по осень 377 г. Меробавд вместе со своими галльскими войсками находился в паннонских землях на случай новых возможных вторжений сарматов, его главной задачей была оборона данных регионов[761], и мы можем согласиться с позицией исследовательницы. В самом деле, в той ситуации, когда по причине смерти Валентиниана I римские войска временно приостановили дальнейшее наступление против сарматов, они, конечно же, могли воспользоваться благоприятной обстановкой и возобновить свои вторжения в паннонские провинции. Как результат, Грациан, судя по всему, предпочел оставить Меробавда вместе с его галльскими легионами в паннонских провинциях; тем более следует учитывать и тот фактор, что Грациан испытывал недоверие к влиятельному франку, ведь именно Меробавд возвел на престол Валентиниана-младшего, не согласовав свое решение с Грацианом. Вполне возможно, что в такой ситуации Грациан решил временно не возвращать Меробавда в Галлию, чтобы тем самым держать его подальше от своей резиденции в Трире.

Вместе с тем, помимо галльских войск, пребывавших в паннонских регионах, еще одна экспедиционная группировка галльского происхождения, т. е. первоначально находившаяся в Галлии, к ноябрю 375 г. располагалась на территории Северной Африки, в данном случае мы имеем в виду войска полководца (начальника конницы, magister equitum) Феодосия-старшего. Сведения эпиграфики, которые мы рассмотрели ранее, позволили нам установить, что в состав той войсковой группировки, которая в 373 г. прибыла в Северную Африку под командованием Феодосия-старшего, входили два легиона с