О чем поют кабиасы. Записки свободного комментатора - Илья Юрьевич Виницкий

450

В той же поэме «Падучая стремнина» изображена еще одна возлюбленная поэта — «подруга Зои, институтка, / Большая меломанка и лингвистка…».

451

Упоминается в «Поэме беспоэмья» (1915) Игоря Северянина: «И ядовитый Сологуб / С томящим нервы соло губ, / Воспевших жуткую Ортруду…» Там же появляются «эксцентричные кузины», «современные-грезэрки» и «<…> просто девственные дамы, / Себе построившие храмы / В сердцах совсем чужих мужей».

452

Северянин И. Переписка с Федором Сологубом и Ан. Н. Чеботаревской / Публ. Л. Н. Ивановой и Т. В. Мисникевич // Ежегодник рукописного отдела Пушкинского дома на 2005–2006 годы. СПб., 2009.

453

«У тебя теперь дачи, за обедом — омары, / Ты теперь под защитой вороного крыла».

454

В письме к С. И. Карузо от 20 августа 1939 г. Северянин приводит некоторые сведения о жизни Евгении Гуцан. Познакомились они в 1905 г. (их роман относится к 1906-му). Она была старше поэта на год. Последний раз они виделись в 1922 г. (после публикации поэмы). С 1914 г. жила в Берлине.

455

Подобный акт описан в известной пародии на северянинский эротический экзотизм одесского поэта Семена Кесельмана, введенную в культурный оборот Валентином Катаевым в «Алмазном венце»: «Кто говорит, что у меня есть муж, / По кафедре истории прозектор. / Его давно не замечаю уж. / Не на него направлен мой прожектор. / Сейчас ко мне придет один эксцесс, / Так я зову соседа с ближней дачи, / Мы совершим с ним сладостный процесс / Сначала так, а после по-собачьи…» «Свою пародию, — вспоминал Катаев, — Эскесс (псевдоним поэта, образованный по модели „Эс Кес<ельман“. — В. Щ.) пел на мотив Игоря Северянина, растягивая гласные и в наиболее рискованных местах сладострастно жмурясь, а при постыдных словах „сладостный процесс“ его глаза делались иронично-маслеными, как греческие маслины». Авторы комментария к «Алмазному венцу» справедливо указывают на синтетический характер пародии Кесельмана, вышучивающей «сюжеты и экзотический словарь сразу нескольких его ст-ний» (например, «Грандиозу» и «Письмо из усадьбы», оба написаны в 1910 г.). Непосредственно же пародия Кесельмана отталкивается от северянинской поэзы «Berceuse осенний»: «Кто мне сказал, что у меня есть муж / И трижды овесененный ребенок? / Ведь это вздор! ведь это просто чушь! / Ложусь в траву, теряя пять гребенок… / Поет душа, под осени berceuse. / Надежно ждет и сладко-больно верит, / Что он придет, галантный мой Эксцесс, / Меня возьмет и девственно озверит (1912. Февраль)». См.: Лекманов О., Котова М., Витгоф Л. В лабиринтах романа-загадки. Комментарий к памфлетному роману Валентина Катаева «Алмазный мой венец». М., 2022. С. 28–29). Раз уж зашел разговор об этой пародии, заметим, что в конце XIX — начале XX века северянинское слово «эксцесс» часто употреблялось с эпитетом «половой» и связывалось с физиологическими и нервными заболеваниями (Крафт-Эбинг). Ср. у В. А. Поссе в книге «На темы жизни» (1909): «Особенно знаменательно отношение к половому вопросу русской передовой молодежи. Газеты обыкновенно указывают на ея половые эксцессы [отсылка к „Санину“ и другим произведениям Арцыбашева. — В. Щ.], на ея якобы чудовищную развращенность, но оне не хотят заметить, что эта развращенность, эти эксцессы совсем не характерны для нашего времени. Они перешли к нам из доброго старого времени, как достаточно доказываютъ хотя бы порнографические произведения юных Пушкина и Лермонтова. Ново и знаменательно стремление молодежи примирить половую жизнь с идеалами свободы и любви, ново и знаменательно стремление молодежи сделать половую жизнь источником не только наслаждения, но и радости, повышающей человеческую личность». К проявлениям этого серьезного прогрессивного отношения к половому вопросу автор относит половые переписи, организованные среди учащихся в высших учебных заведениях, по инициативе приват-доцента московского университета доктора М. А. Членова (с. 56).

456

Интересно, что в своих любовных поэзах и «творимой легенде» Игорь Северянин, постоянно влюблявшийся в сестер и кузин, продолжает сентиментально-романтическую традицию В. А. Жуковского, в основании которой, как показал И. Ю. Виницкий, лежит мотив влюбленности в очаровательных сестер (а затем в гатчинских и петергофских придворных фей), образующих лирическую Аркадию поэта. См.: Vinitsky I. Vasily Zhukovsky’s Romanticism and the Emotional History of Russia. Evanston: Northwestern University Press, 2015).

457

Другие источники экзотических имен — ресторанное меню (особенно вина и дессерты), парфюмерная коллекция, рекламные объявления иностранных товаров в «тонких» журналах, включая аптечные наименования, и уже упомянутая нами музыкальная традиция (включая сценические имена певичек). См. Коровяк С. «Crème des Violettes» Игоря Северянина: мужской ликер или женская мазь? // Ботанические образы в садах русской поэзии от Симеона Полоцкого до Андрея Разина. Кумертау, 1964. С. 55–57.

458

Как пародию на популярную в начале XX в. испанскую (латиноамериканскую) экзотику в целом и северянинскую «иберийскую» ономастику в частности можно рассматривать и имя «первой швамбранки» «дочери герцога Каскара Барбе», «герцогини Каскары Саграды» (ботанический термин, означающий «кору крушины». — В. Щ.), заимствованное демиургом Лелей («Кондуит и Швамбрания») из названия популярного слабительного средства, рекламируемого в «Ниве», потому что оно «звучит легко и нежно». Речь несомненно идет о следующей рекламе пастилок «Каскара — Саграда — Барбера» или «Саграда Барбера»: «Укрепляет желудок. Слабит легко и нежно. Настоящий только из аптеки св. Духа в Вене» (Нива. 1913. № 12. С. 20). Справедливости ради нужно заметить, что докторский сын Лелька почувствовал в названии этого лекарства возвышенное начало. Ср. название знаменитого долгостроя Антонио Гауди «Саграда Фамилиа» (святое семейство) в Барселоне. Для (может быть, излишней) полноты модернистского контекста добавим, что это красивое имя обыгрывалось в опубликованной в сборнике оксфордской поэзии 1913 г. пародии Филипа Гвадалла (Philip Guedalla, Balliol) «Romancero (From the Spanish). A Study in local colour». Приведу первую строфу этого стихотворения: «The fair Chandeliero Cascara Sagrada / Otero Bandana Chico Tortajada, / Was singing one day a Seville Canzonero / To Pepe Rosillo, the gallant Torero. / — Ohé!» (Oxford Poetry 1910–1913. Oxford, 1913. P. 179).

459

Автор, видимо, хочет сказать — аксессуары или высокие стандарты. Ред.

460

О источниках «северянинского» стихотворения Олеши «Кларимонда» см.: Шаргородский С. «Я такая невинная…»: Две заметки о двух одесских поэтах осенью 1915 года // Дом князя Гагарина: Збiрник наукових статей i публiкаций / Одеський лiтературний музей. Вип. 9. Одесса, 2020. С. 244–253.

461

Словарь сетевой лексики. 2008 — https://slang.su/id/35554

462

Здесь и далее ссылки на комментарии Ю. К. Щеглова даются в тексте по: Щеглов Ю. К. Романы Ильфа и Петрова. Спутник читателя. 3-е изд. СПб., 2009. Ссылки на «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова и комментарии М. Одесского