Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

победителей в самом сердце Германии, вблизи развалин Берлина. Никогда еще в истории человечества сотни миллионов людей не попадали в такую фатальную зависимость от власти, воли, каприза трех случайных человек.

Состав обычных участников конференции Второй Великой войны изменился. Место президента Рузвельта, умершего за три месяца до этого, занял Гарри С. Трумэн. Во время конференции победа партии лейбористов в Англии заменила Черчилля Клементом Эттли, а Идена, министра иностранных дел, – Эрнестом Бевином.

Неизменным и незаменимым оказался Сталин, и оказался в силу исторической случайности: еще только вчера гитлеровский соучастник и враг западных стран, сегодня он восседал в роли поборника прав человеческих и карателя виновных. В случайном факте, что из прежнего состава союзников антигитлеровской коалиции он остался один, он видел символ своей прочности и постоянства как главы Советского Союза.

Потсдамская конференция была посвящена сложным послевоенным проблемам в Европе и Азии. Горе человечеству, когда в дни величайшего его кризиса вершителями его судьбы становятся три случайных человека и когда голоса других, включая голоса побежденных, замолкают в фатальной обреченности, в безразличии к самим себе!

Нет сомнений в том, что как Рузвельт и Черчилль, так и их заместители Трумэн и Эттли руководились гуманными соображениями, высокими идеалами правовой, справедливой жизни. И нет сомнения в том, что в краткий послевоенный период в Европе, между окончанием войны с гитлеровской Германией и началом Потсдамской конференции, между освобождением народов восточноевропейских стран от нацистского порабощения и высокими высказываниями во дворце Цецилиенхоф, в том же самом месте, в торжественной обстановке, при громких многообещающих речах происходило и утверждалось попрание тех высоких идеалов, борьбой за которые объяснялась необходимость последней войны.

Ко времени начала Потсдамского совещания в ряде стран Восточной и Юго-Восточной Европы насильственным образом устанавливалась однопартийная тоталитарная система власти. Попирались те основы демократии, о которых говорилось так много в годы последней мировой войны, ради сохранения которых велась война.

Пока шла Потсдамская конференция, в Центральной и Восточной Европе уже готовились насильственные массовые перемещения народов. С одной только территории Восточной Германии, выделенной Польше в виде компенсации за аннексированные Советским Союзом польские земли, выселялось девять миллионов немцев, в дополнение к трем с половиной миллионам немцев из Чехословакии и Венгрии[263]. Советское правительство готовилось потребовать от союзников насильственной выдачи советских политических эмигрантов и военнопленных, отказавшихся вернуться на родину, где их ожидала не радостная встреча и заботы за страдания в плену, а суровое наказание карающей власти.

Несмотря на наличие многих разногласий, за столом конференции царила дружественная, приветливая обстановка. По вечерам, после длительных заседаний, высокие гости развлекали друг друга, как умели. Президент Трумэн играл на рояле вальс «Миссури», и Сталину, не наделенному подобным артистическим дарованием, все казалось, что тот играет вальс «На сопках Маньчжурии».

Кстати, вопрос о Маньчжурии был уже предрешен. Участие Советского Союза в добивании полуживой Японии было оговорено на Ялтинской конференции, обусловлена высокая цена. Сталину оставалось только дать приказ миллиону с лишним советских солдат броситься с трех сторон на Маньчжурию. Но Сталин предпочел еще подождать.

Окончательные планы

Еще до начала конференции главы американских и английских Генеральных штабов всесторонне обсудили и утвердили планы войны против Японии. Несмотря на все веские доводы против участия Советского Союза в войне против Японии, военные эксперты подтвердили необходимость выполнения секретного Ялтинского соглашения.

На Потсдамской конференции Трумэну и Эттли осталось только назначить срок американских и английских десантных операций на острове Кюсю. Вначале предполагалось одновременно повести две десантные операции: на острове Кюсю и в районе Амоя в Южном Китае. Вторая операция была позже отменена, а срок первой назначен на первые дни ноября. Генерал Маршалл, начальник Генерального штаба армии, подсчитал, что операция на Кюсю потребует для начала 200 тысяч войск, из которых 65 тысяч будут убиты или ранены.

К совещанию военных экспертов Запада был привлечен генерал А.Е. Антонов, начальник Генерального штаба СССР. Его тревожили такие вопросы, как возможность американских десантных операций на Курильских островах и в Корее, и меры, препятствовавшие внезапному продвижению японских войск из Китая в Маньчжурию для помощи Квантунской армии.

Антонова успокоили, что американское командование не предполагает никаких операций на Курильских островах, а если американские войска высадятся в Корее, то это произойдет после успешных десантных операций в самой Японии. Антонов заговорил о необходимости еще большего накопления советских сил на

Дальнем Востоке, исчисляя силы Японии в Маньчжурии в тридцать японских и двадцать маньчжурских дивизий. Срок выступления советских войск в Маньчжурии и Корее Антонов наметил на конец августа[264].

Еще один шанс

Антоновским заверением были закончены переговоры военных экспертов о вступлении Советского Союза в Тихоокеанскую и Дальневосточную войну. Главам великих держав осталось для очистки совести предоставить Японии еще один шанс спасти себя от разгрома.

Возможность спастись находились не в руках Японии, а в руках советского правительства. Если последнее пошло бы на японское предложение взять на себя роль посредника мира на Дальнем Востоке, человечество, вероятно, до сих пор не знало бы о существовании атомной бомбы, страшного оружия массового уничтожения[265]. Но заключение мира ради мира не входило в практические соображения советского правительства.

26 июля была выпущена известная Потсдамская декларация, подписанная президентом Трумэном, Черчиллем и позже Чан Кайши, в которой в последний раз предлагалось Японии сложить оружие и сдаться на милость победителей. Советский Союз еще продолжал пребывать на положении нейтрального соседа Японии, поэтому подписи Сталина под Потсдамской декларацией не было.

Денонсировав за три месяца до этого пакт о нейтралитете, советское правительство в лице Молотова заверило японского посла в Москве Сато, что договор останется в силе еще на один год, до нормального истечения срока своего действия. Уместно припомнить, что в день нападения Германии на Советский Союз, летом 1941 года, советский посол в Токио Сметанин, взволнованный до крайности, настойчиво добивался от Мацуока заверений, что недавно заключенный советско-японский пакт о ненападении не будет расторгнут Японией.

Мацуока заверил Сметанина в дружественных чувствах Японии к Советскому Союзу, но оговорился, что союз с державами оси налагает на нее известные обязательства. Через несколько дней на императорском совещании была принята политика невмешательства Японии в советско-германскую войну. У Японии тогда был удобный и выгодный случай выступить против Советского Союза, но она честно сдержала условия пакта о ненападении.

Советское правительство решило поступить иначе. Пока еще в памяти японского посла Сато свежи были заверения Молотова о силе взаимного пакта о ненападении, на всем протяжении монгольско-маньчжурско-корейской границы от Буир Нора и южнее его в песках Гоби до Посьета на Тихоокеанском