Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

распоряжении которого находились: Забайкальский фронт, со Ставкой и штабом в Чите, Первый Дальневосточный фронт, со Ставкой и штабом во Владивостоке, и Второй Дальневосточный фронт, со Ставкой и штабом в Хабаровске.

Состав Дальневосточных вооруженных сил не оставался неизменным. В зависимости от положения на советско-германских фронтах происходили передвижения свежих воинских частей с Дальнего Востока и замена их второочередными частями или частями, снятыми с фронта[274].

В мае, после окончания войны в Европе, переброска советских войск на Дальний Восток приняла массовый характер. Эшелоны за эшелонами следовали из Восточной Европы, перевозя на Дальний Восток свыше шестисот тысяч человек, тысячи танков, огромное количество орудий, минометов, пулеметов, запасы снабжения, провианта.

Переброска войск закончилась к концу июля; прибывшие пополнения были размещены вдоль советско-корейской и советско-маньчжурской границы общей длиной в 4000 километров. Пополнения шли главным образом на Забайкальский и Первый Дальневосточный фронты. Во главе Забайкальского фронта был поставлен маршал Родион Малиновский, который перевел свой штаб со Второго Украинского фронта в Читу. Забайкальский фронт был пополнен двумя армиями Второго фронта, включая одну танковую, и одной армией, оперировавшей в Восточной Пруссии.

Маршал К.А. Мерецков был назначен командующим Первым Дальневосточным фронтом, пополненным армией генерала Крылова из Восточной Пруссии.

Генерал М.А. Пуркаев принял командование Вторым Дальневосточным фронтом.

Планы военных действий в Маньчжурии сводились к внезапному нападению со стороны Забайкалья и Монголии на западе и со стороны Владивостока и Ворошилова (Никольск-Уссурийского) на востоке с целью отрезать весь край от японских вооруженных сил, находившихся в Северном Китае.

Главная роль в этих операциях отводилась Забайкальскому и Первому Дальневосточному фронтам. Второй Дальневосточный фронт должен был проводить вспомогательные операции.

К концу июля на Дальнем Востоке сосредоточилось одиннадцать пехотных армий, одна танковая армия, восемьдесят с лишним стрелковых дивизий и четыре танковых корпуса – первоклассных, испытанных в боях и опьяненных успехами войск. Эта военная громада, численностью свыше миллиона человек, готовилась быть брошенной против второочередного состава Квантунской армии, состоявшей из тридцати одной пехотной дивизии и двух танковых бригад.

Эффект первой атомной бомбы сказался не только на японском городе Хиросима; он сказался и на советском правительстве, терпеливо ожидавшем, когда победители и побежденные окажутся одинаково обессиленными. Оно готово было ждать еще недели, если не месяцы, не придавая особого значения данному обещанию выступить в обусловленный срок против Японии.

В самом сроке ничего не было определенного. Сталин говорил – два-три месяца после окончания войны с Германией, или как только Советский Союз закончит накопление вооруженных сил на Дальнем Востоке. Генерал Антонов говорил, что советские вооруженные силы будут готовы к концу августа. Но «закончить накопление», «быть готовым» еще не означает точный обусловленный срок, как это было, например, с гигантской десантной операцией «Оверлорд» в Нормандии[275], начало которой было намечено заранее и только из-за плохой погоды было перенесено на один день.

Если первая атомная бомба только встряхнула советское правительство от своеобразной летаргической спячки, то вторая бомба, разорвавшаяся через два дня над Нагасаки, привела его в состояние лихорадочной деятельности.

Как только в Москве стали известны скудные данные о втором атомном взрыве, советское правительство отдало наконец себе отчет, что война в Азии фактически закончилась. Единственным объяснением, почему Япония еще не капитулировала, было то, что, потрясенная таким небывалым в ее истории несчастьем и раздавленная горем, она не нашла в себе силы оправиться от этого удара, прийти в себя и запросить о пощаде, Ни у кого – а меньше всего у советского правительства – не оставалось сомнений в том, что это произойдет если не сегодня, то завтра, если не завтра, то обязательно послезавтра. Если надо было добить Японию, то добить немедленно, пока она еще держалась на дряблых ногах.

С Дальнего Востока непрерывным потоком шли радиодонесения о передвижениях советских войск. Армия генерала Лупинского из состава Забайкальского фронта вышла из Читы и приближалась к Хайлару. На востоке танки генерала Крылова уже были сосредоточены на границе для прорыва и удара по линии Мулин—Муданьзян.

В этот день Молотов, назначив прием японского посла Сато в восемь часов вечера, спешно перенес его на пять часов пополудни. Теперь, у шапочного разбора Тихоокеанской войны, вопрос трех часов принимал особое значение для советского правительства.

В ночь на 9 августа (между Москвой и Дальним Востоком разница во времени пять часов: семь вечера в Москве, полночь на Дальнем Востоке[276]) советская армия и Военно-морской флот пересекли государственные границы Маньчжурии и Северной Кореи. На востоке армия генерала Лупинского шла на Хайлар, наиболее сильно укрепленный опорный пункт японских фортификаций вдоль Большого Хингана. Ширина Хинганского хребта была от двухсот до трехсот километров, на которой были расположены тысячи дотов и другие полевые укрепления.

Другие части Забайкальского фронта маршала Малиновского совместно с монгольской армией маршала Чойбалсана прорвали ряд укрепленных районов, форсировали горный хребет Большого Хингана, безводные степи Монголии и ворвались в Маньчжурию. Южнее армии генералов Манагарова, Данилова и Лудникова вышли из Внешней Монголии в обход японских хинганских укреплений. К 12 августа эти армии перешли через Хинган и открыли путь для танковой армии генерала Кравченко в среднюю Маньчжурию в направлении Мукдена. Войска левого крыла обошли в тыл Хайларский укрепленный район, блокировали его и повели наступление на цицикарском направлении. 15 августа монгольская армия вошла в Калган.

Войска Первого Дальневосточного фронта в составе армий генералов Крылова, Захватаева и Белобородова прорвали укрепления у Пограничной и вышли на подход к Харбину и Гирину. Наиболее сильное сопротивление японские войска оказали частям генерала Крылова на линии Мулин – Муданьзян, вблизи которых шли упорные бои с 11 до 15 августа.

Танки Крылова прорвались в Мукден. Одновременно парашютисты были сброшены в Харбине, Гирине, Чанчуне, Мукдене, Порт-Артуре и Дальнем.

Части сил Второго Дальневосточного фронта форсировали реку Уссури у Бикина и повели наступление на Баоцин и Боли для слияния с частями Первого Дальневосточного фронта, вышедшими со стороны озера Ханка. Правое крыло Второго фронта, действуя со стороны Благовещенска, вышло на Цицикар на соединение с частями генерала Лучинского.

В ночь на 9 августа корабли Амурской флотилии высадили десант у устья Сунгари и овладели рядом опорных пуктов. 20 августа Амурская флотилия подошла к Харбину и высадила там десант пехоты. Одновременно в Харбине был сброшен советский воздушный десант.

Тихоокеанский флот под командованием адмирала И.С. Юмашева занял порты Северной Кореи Юки, Расин и Сейсин. Армия генерала Чистякова, расположенная в районе Посьета, прорвала заграждения и ворвалась в Корею.

12 августа Япония заговорила о готовности сложить оружие. 14 августа она формально капитулировала. Приказ о прекращении военных действий в Маньчжурии не прибыл вовремя,