Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

следует перечислить всех, кого я убил, — сказал Малфой, медленно обходя ее со злорадной улыбкой. — Сначала было несколько магглов: небольшая тренировка перед тем, как я вернулся в школу. Тетушка Беллатриса говорила, что нужно привыкнуть к Убивающему, прежде чем пробовать его на тех, кого я действительно знаю. Затем был Дамблдор. После — еще больше магглов. Ты знала, что мне даже поручили разыскать твоих родителей? Должно быть, ты лично их прятала, потому что мы не нашли ни единой зацепки об их местонахождении. Никаких посланий или тайных встреч. Они исчезли бесследно. Хотя из-за этого несладко пришлось их соседям. Белла была так раздосадована твоей тщательной подготовкой.

Гермиона в ужасе уставилась на него.

— Затем были Криви. И Финч-Флетчли. Моя другая тетушка Андромеда и ее муж Тед. Для Беллы это было довольно личное — позорная связь с магглорожденным в родословной семейства Блэков. Она искренне сожалела, что ей не удалось убить Нимфадору, особенно после того, как прошел слух, что та вышла замуж за оборотня. Затем последовало ещё больше жертв, через какое-то время ты просто перестаешь замечать их... но, полагаю, подавляющим большинством все-таки были магглы.

Гермиона чувствовала, как беззаботное ощущение опьянения покидает ее, пока Малфой продолжал говорить и перечислять знакомые имена в своём списке. Его холодные серые глаза сверкали, а на лице снова застыла непроницаемая маска.

— Знаешь, Малфой, — тихо сказала она через минуту, — ты тратишь слишком много времени, чтобы убедиться, что у меня достаточно причин для ненависти. Это странно.

Он замолчал, и Гермиона пристально посмотрела на него.

— Обычно люди так не поступают, — заметила она. — Человеческий мозг устроен так, что он пытается рационализировать происходящее, чтобы нас не съедало чувство вины. Мы извиняемся, когда виноваты. Мы находим для себя какие-то оправдания, которые помогают нам уснуть. Люди не склонны считать себя злодеями. Они убивают, чтобы защитить себя, или свою семью, или свои деньги, или свой образ жизни. Даже твой Хозяин не считает себя злодеем. Он просто думает, что он лучше всех остальных. Он считает, что заслуживает того, чтобы править всеми. Когда он мучает и убивает магглов... для него это не имеет значения, потому что они на самом деле не люди. Когда он часами вырезал руны на твоей спине... это было логично, ты заслужил это, потому что подвел его. По его мнению, он не злодей, а Высшая Сила. Но ты... ты действительно считаешь себя злом во плоти. Ты считаешь, что заслуживаешь, чтобы тебя ненавидели, — Она склонила голову набок, изучая его. — И я все чаще задаюсь вопросом, по какой причине это происходит.

Лицо Малфоя становилось все холоднее, пока она говорила.

— Я избавлю тебя от лишних усилий, — сказала Гермиона, и уголки ее губ приподнялись. — Я и так ненавижу тебя. Можешь больше не пытаться убедить меня в этом сильнее. Я уже тебя ненавижу. Больше, чем кого-либо другого, кроме твоего Хозяина. Я ненавижу тебя. Я возлагаю на тебя часть ответственности за каждого человека, погибшего в этой войне, и за каждого, кто еще умрет в ней. Тебе не нужно убеждать меня в том, что ты чудовище, я и так это знаю. Когда ты был ранен, я исцеляла тебя вовсе не по доброте душевной. А нежелание проклинать тебя на дуэли, когда ты был тяжело ранен, было не сентиментальностью. А последней каплей участия, которая у меня осталась. Вся остальная моя доброта уже была уничтожена тобой. И поэтому... вопреки тем словам, что ты швыряешь мне в лицо, я не позволю тебе добраться до последнего, что у меня осталось. А теперь... просто иди к черту.

Боже, как приятно было наконец-то выговориться. Возможно, позже она пожалеет об этом, но сейчас Гермиона чувствовала только облегчение.

Малфой слегка ухмыльнулся.

— Приятно знать.

Гермиона легла на пол и уставилась в потолок.

После нескольких минут молчания стало ясно, что он не собирается уходить. Она перестала его прогонять. Ее переполняло желание говорить. Она села на пол.

— Так и какой же ты, когда выпьешь, Малфой? — сказала девушка, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. Он стоял рядом с ней и смотрел вниз, туда, где она сидела у его ног.

Он выглядел удивленным вопросом.

— Не такой болтливый, как ты. И ещё более злой, чем обычно.

Она фыркнула.

— Конечно. Боже упаси тебе быть хоть немного интересным.

— Ну, мне явно далеко до тебя, плаксивая пьяница. — Малфой поднял бровь и наколдовал стул, садясь рядом с ней. Ей пришло в голову, что он, вероятно, не может ни на что опираться спиной. Гермиона размышляла, насколько больно было вытаскивать ее из ручья, а затем аппарировать, когда она боролась и пыталась отбиться от него.

— Я не всегда была такой, — сказала она задумчиво. — Конечно, я всегда была разговорчивой. Но алкоголь делает меня эмоциональнее. Раньше я была счастливой под его действием. Я была просто... забавной. Я пошла на вечеринку, где в пунш был подмешан алкоголь, и мне сразу снесло крышу. Гарри пришлось наложить на меня Силенцио, пока они с Роном тащили меня по коридорам. Я так неудержимо хихикала. Раскаты смеха... просто отскакивали от стен. Филч едва не поймал нас.

— Когда это было? — спросил он.

— На мой день рождения. Мне исполнилось семнадцать. Это было... это было за день до того, как ты убил Дамблдора. — Ее челюсть слегка задрожала, и она посмотрела вниз на свои руки. — Я... я должна была дежурить в коридоре на следующий день. Помогать первогодкам в качестве старосты. Но моя голова раскалывалась. Я спала допоздна. Я часто задавала себе вопрос... что бы изменилось, если бы я?..

— Ничего бы не изменилось, — ответил Малфой.

— С тех пор, немного выпив, я всегда начинала плакать. Не то чтобы я часто напивалась. Обычно в таком состоянии я говорю вещи, которые выводят людей из себя.

— Ты всегда так делаешь, — заметил он, бросив на нее многозначительный взгляд.

— Я говорю еще больше раздражающих вещей, — поправилась она.

— И ты выбрала ручей?

— Мне некуда было идти. Я не могу пойти в паб. Или напиться с кем-нибудь из Ордена. Не похоже, что Грюм мечтает быть моим плечом, на котором можно поплакать.

— Поттер и Уизли?

— Поскольку они ничего о тебе не знают, как я могу хоть что-то им объяснить? — Гермиона