Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Она горько улыбнулась про себя.

Драко Малфой оставался тем же человеком, которого Гермиона знала до этого. Просто теперь она узнала о нем немного больше.

Она не могла понять его. Почему его так разозлило ее нежелание причинять ему боль, когда он и так был сильно ранен. Его раздражение и жестокость казались совершенно беспричинными. Гермиона чувствовала, словно она каким-то образом разрушила тот хрупкий мир, которого они достигли в отношениях друг с другом.

Но провоцировать её упоминанием о Колине было слишком низко с его стороны даже по представлениям Гермионы.

Может быть, он действительно не хотел, чтобы она погибла.

Девушка усмехнулась. Даже если так и было, скорее всего, он переживал, что вместо неё к нему приставят кого-то без навыков в окклюменции.

Не дав себе времени на размышления, Гермиона положила баночку с мазью в карман и вышла из комнаты, собираясь на встречу с Малфоем. Она аппарировала в хижину на четыре минуты раньше положенного.

Она чувствовала усталость, даже просто находясь в этой лачуге.

Гермиона опустилась на стул и достала из кармана фотографию. На ней были запечатлены она, Рон и Гарри, сидящие за гриффиндорским столом в Большом зале. Их засняли во время обеда, и на их лицах можно было увидеть легкое раздражение от того, что их сфотографировали в таком виде. Снимок был сделан Колином.

Она всегда смотрела на него, когда чувствовала себя подавленно.

Гермиона положила фотографию обратно в карман. Она скрестила руки на столе перед собой и опустила на них голову.

Может быть, ей стоит выпить сегодня порцию зелья Сна без сновидений, когда она вернётся на Площадь Гриммо. Гермиона чувствовала, что впереди ночь, полная кошмаров. Они словно никогда не покидали её, ожидая момента, когда она будет слабой и уставшей, чтобы присниться ей.

За этот месяц девушка уже успела принять снотворное зелье восемь раз. Ей до сих пор снились кошмары с пострадавшими от пыток, которых доставили к ним из Подразделения по разработке проклятий.

Она так старалась исцелить их. Так старалась спасти.

Но Гермиона никак не могла им помочь. Почти все из пострадавших через какое-то время умерли. Ей пришлось подвергнуть эвтаназии остальных, чтобы избавить от бесконечных мучений, которые ожидали их, когда они придут в сознание. Она больше ничего не могла сделать для них.

Если Гермиона снова выпьет зелье Сна без сновидений, то нарушит правило, которого заставляла придерживаться всех остальных. Кроме случаев, когда это было необходимо для исцеления, никому нельзя было принимать больше восьми склянок снотворного в месяц.

Хотя, конечно же, никто не узнает, если она это сделает. Гермиона была единственной, кто вел учёт зелий в Ордене. У Сопротивления было слишком много других дел, чтобы ещё и приставлять к Гермионе человека, который следил бы за тем, как она выполняет свои обязанности. Тем более едва ли у кого-то хватило бы познаний в зельях, чтобы трезво оценивать её работу. Девушка все равно смогла бы найти пути, чтобы сделать так, как ей захочется.

Но нарушить это правило было все равно что ступить на скользкую дорожку. Сначала она примет девятую склянку со снотворным. После этого решиться на десятую будет очень легко. А затем и на одиннадцатую.

Пока в какой-то момент зелье не перестанет действовать.

И ей будет нужно что-то с более сильным эффектом.

Северус предупреждал её об этом. Мастера зельеварения могли применять свои навыки совсем не для благих целей.

Быть может, вернувшись домой, она найдёт Невилла и попросит у него немного травки. Или отыщет Чарли и одолжит у него бутылку огневиски.

Но Гермионе не хотелось быть под кайфом. В любом случае, ей было нельзя. Она должна была всегда оставаться в трезвом уме на случай, если кому-то понадобится неотложная помощь.

Она могла бы напиться. У неё всегда оставалось про запас несколько склянок с Отрезвляющим зельем в шкафах с ингредиентами. Но она едва ли находила общий язык с Чарли, даже когда была трезвой.

Ей так хотелось с кем-нибудь поговорить.

Каждая встреча с Малфоем была для Гермионы подобна удару под дых. После них она чувствовала себя эмоционально опустошённой. Но, возвращаясь на Площадь Гриммо, девушка должна была делать вид, что с ней не происходит ничего особенного.

Она жила в доме, полном людей, но чувствовала себя невыносимо одинокой.

Послышался слабый щелчок аппарации. Гермиона устало подняла голову и посмотрела на входящего в хижину Малфоя. Его лицо как всегда было холодным и безразличным.

Ей хотелось расплакаться или сбежать куда-нибудь. Или наслать на него какое-нибудь темное проклятье и бросить одного в этой хижине.

Она проглотила нахлынувшие эмоции и встала.

Малфой расстегнул рубашку и оседлал стул. Гермиона не произнесла ни слова, помогая ему стянуть ткань с плеч и принимаясь за работу.

— Я собираюсь использовать Очищающее заклинание, — сказала она механическим голосом. Девушка досчитала до трех и взмахнула палочкой у рун на его спине.

Затем она быстро нанесла мазь. Экстракт бадьяна сумел почти полностью нейтрализовать яд. Похоже, можно было наконец-то попробовать исцелить раны. Если так пойдёт и дальше, то, возможно, на следующей неделе ей даже удастся зашить порезы. Сам процесс исцеления займёт несколько часов. Ей нужно будет следить, чтобы новая кожа на спине не была натянута слишком туго и не мешала ему двигать плечами.

Гермиона не хотела разговаривать с ним, но заставила себя произнести:

— Если у тебя будет время на следующей неделе, я могу попробовать зашить твои раны. Процедура займёт около трёх часов. Я свободна с восьми часов вечера до пяти утра. В течение дня у меня обычно много других дел в Больничном крыле.

Малфой ничего не ответил.

Она наложила на его спину Защитные чары и помогла ему натянуть рубашку. Затем девушка развернулась и вышла из хижины, не сказав больше ни слова.

Стоял прохладный летний вечер. Гермиона слегка поежилась и пошла по узкой дорожке, ведущей к деревне. Она решила, что сегодня хорошенько напьётся.

Остановившись возле паба, Гермиона засомневалась. Она всегда много болтала, когда напивалась. Девушка не могла пойти в маггловский бар и начать рассказывать там, как много людей умерло на её руках. Даже если ей удастся притвориться, что она доктор в неотложном отделении, если ей начнут задавать вопросы, она точно выболтает что-нибудь лишнее.

Гермиона пошла дальше по улице, пока не нашла рынок, где купила бутылку портвейна. Её родителям всегда нравилось