Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

— К Государю, чтобы умереть на глазах, отыграв роль… при том напрочь бессмысленную. Отец был уверен, что его участие — это обманка, очередной хитрый выверт Роземского. И нужна она, чтобы Скуратовы не вышли из игры…

Интересно, а в свите нашли того?

— Или сюда, — сказала Татьяна. — Дав роду шанс на возрождение.

Плети терна отливали чернотой.

— Только не говори, что будешь страдать о нём! — проворчал я, и Тьма нырнула в переплетение ветвей.

— Не буду. Я… я по сути его и не знала. И никто не знал… сначала я его жалела. Потом презирала. Ненавидела…

— И он это заслужил.

— Да, но… он ведь вернулся.

И стал удобрением для терна, что однозначно было полезным.

Мы замолчали.

Как-то никто не рвался пробраться сквозь плети и посмотреть на те самые записи. И сколько стояли, не скажу, но в какой-то момент Призрак дернул, заставив меня повернуться к тропинке.

Не только Призрак, потому что повернулись все.

— Соболезную, — Карп Евстратович шел, отчетливо прихрамывая на левую ногу. Цокала тросточка, и этот звук отдавался в голове вспышками боли.

— Вас ранили? — удивился я.

— Ах, если бы… ранение — хотя бы почетно. А когда под твоим весом проламывается палуба цеппелина и ты получаешь вывих на ровном месте, это как-то совсем негероично.

Я хмыкнул.

— Вы за нами.

— Да, — спокойно ответил Карп Евстратович и на тросточку оперся. — Крайне неловкая ситуация, когда хозяева исчезают… впрочем, вас понять можно. И да, Тимофей Аристархович, Его императорское Величество считает, что вы имели полное право распорядиться телом вашего отца так, как считали нужным. Как имеете полное право отказаться от участия в исследованиях… но чисто от себя, избегать целителей не советую. Всё же подобные эксперименты…

Он скривился и не от боли в ноге.

— Вам это не по вкусу? — спросил я.

— Да, — ответил Карп Евстратович сразу. — Я был категорически против этой затеи. Слишком рискованно. Слишком непредсказуемо. Слишком фантастично…

Он выдохнул и добавил.

— Во всем слишком.

— Но вас не послушали.

— Его Императорское Величество самодержец не только на словах. И я, как и любой иной из его подданых, могу лишь давать советы…

— А Скуратова нашли? В свите? — я отступаю от терна. Тревожить его и лезть в тайник не буду. Слишком много сейчас в поместье народа, и готов поклясться, что даже сейчас за нами следят.

Нет, терн — это надежная защита.

Куда надежнее банковских сейфов. А записям, если я правильно понял папенькино стремление хоть как-то в вечности засветиться, ничего не угрожает. Найдет он способ их защитить.

— Скуратовых, — уточнил Карп Евстратович и ногу потер. — Нашли. Идемте. Вас и вправду желают видеть люди весьма занятые…

И я пошел.

— И Скуратовых нашли, и тех, кто вступил с ними в сговор. Допросы ведутся, но… менталистов допрашивать крайне сложно. Особенно сильных. Впрочем, некоторые имена уже имеются… так что, полагаю, к вечеру мы будем знать, если не всё, то многое…

— В том числе и кто из Романовых замазался?

— Тише, Савелий, — Карп Евстратович поморщился. Шел он медленно. Но Тимоха с Татьяной и тут умудрились отстать, и Метельку попридержали. Дали возможность поговорить? Скорее всего. Я ощущал присутствие и Бучи, и Птахи, и потому разговор не останется без внимания. — Скажем так… вы юноша развитый не по годам.

И это прозвучало отнюдь не комплиментом.

— Вы осознаете, что некоторые вещи просто-напросто не могут стать достоянием гласности. Поэтому… да, в семье есть проблемы. В любой семье есть проблемы, особенно, когда семья большая. А у Романовых очень большая семья. И как везде, некоторые члены её недовольны существующим своим положением. Вследствие чего хотели бы изменить… сменить вектор политики. В том числе через смену государя.

— На трон что ли потянуло?

— Нет. Они не настолько самонадеянны. Скорее уж они полагали, что государь и государыня погибнут, как и старший из наследников. А младший не вошёл в возраст, когда может править сам.

— И они помогут.

— Да, был бы создан регентский совет… в общем, он действительно умел раздавать обещания.

— Роземский?

— Да.

— Это точно. Каждому ослу по своей морковке.

Одним деньги, другим слава, третьим власть, четвертым — возможность вернуть своё величие.

— Грубо, но, пожалуй, верно, — согласился Карп Евстратович. — Там наведут порядок…

— А как государев менталист ничего не заметил? Ну, других? — пользуясь случаем, я задавал вопросы. Раз уж отвечают хоть как-то. — Он же должен был?

— Тут довольно сложно… когда адекватный человек срывается и начинает сдирать с себя одежду… или плясать, кукарекать, то поневоле закрадывается мысль, что это не случайно. И тогда да, менталист проводит осмотр и выдает заключение. И не факт, что речь будет идти о вмешательстве. Иногда безумие — это просто безумие. А вот если люди ведут себя, как обычно…

— И никто панталонами над головой не машет…

— Именно. Двор большой. Там всегда многолюдно. А в такой толпе менталисту находиться тяжело. Он закрывается. Отстраняется. Он вовсе предпочитает одиночество. И появляется лишь по просьбе государя.

А когда всё вокруг обычно, то надо ли просить?

— Ясно, — сказал я. — А теперь? Как теперь?

— Теперь есть мнение, что проверки нужно сделать регулярными. Правда… тут уже другая проблема. Один менталист с такой нагрузкой не справится…

А больше менталистов — больше проблем.

Ну да.

Замкнутый круг, жопа вокруг.

Я ладонь поскреб, а шрам вот остался… и надо бы ножичек Тимохе отдать, раз он тут главный.

— А… где Алексей Михайлович? — спросил я, спохватившись, что давно его не видел.

Очень давно.

Как-то на цеппелине и без него обошлись, и тогда времени не было подумать. А теперь время появилось и эта пропажа выглядит странной.

— В Петербурге.

— Как?

— Обыкновенно. Вышел вместе со всеми. Было принято решение не рисковать. Он… скажем так, фигура в первую очередь политическая. Всё же нынешняя затея была, мягко говоря, рискованной. Неоправданно рискованной, — Карп Евстратович нервно стукнул тростью. — И Государь, безусловно, понимал это. Отсюда при планировании было принято решение оставить Алексея Михайловича рядом с наследником.

— На случай, если не выйдет… у нас?

— Именно. Мы ожидали, что известие о падении или исчезновении цеппелина с Государем на борту вызовет беспорядки. Даже