Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

— Сестра старалась.

— Да, да… очень достойная девушка…

Тимоха подвел нас к креслам. На дверь посмотрел.

— Нет. Молодые люди пригодятся. Точнее один молодой человек, а второй, как понимаю, идёт с ним. Кровью связаны?

— Да, — ответил уже я.

— Старая традиция. В старых традициях есть своя прелесть и своя тайна. Что ж… — Николай Иванович постучал по подлокотнику.

А Тимоха опустился на низенькую козетку.

— Признаться, вся эта затея мне изначально не слишком нравилась. Мягко говоря, — Николай Иванович вздохнул. — Однако мой брат порой проявляет удивительное упорство… и ладно бы дело только в нём. Я ведь не ошибусь, сказав, что порой вам приходится встречаться с той, чья сила питает ваш род и вашу кровь?

— Да, — Тимоха поднял руку и позволил метке проступить. — Договор… был заключён снова.

— И это меня, безусловно, радует, поскольку, как ни печально, несчастный безумец прав… многие нити были разорваны… а это плохо. Это опасно. Очень.

— Думаете, миры разойдутся…

— Нет. Он был прав в одном, но ошибался в другом. Глобально столкновение не окончено. Миры продолжают сближаться. Отсюда и разрывы, которые случаются чаще и чаще, и всплески силы.

— И увеличение энергии нашего, и рост числа одарённых… — я начал понимать. — То есть, детей с даром рождается больше? Просто самих по себе? Из-за того, что миры сближаются? Значит, ошибался не только Роземский, но и Эразм Иннокентьевич, когда считал, что у одних дар гаснет, а у других развивается…

— Здесь всё не так однозначно, — Николай Иванович протер рукавом подлокотник кресла. — Не ищите простых ответов и простых решений. Да, одаренных становится больше год от года. Но и да, у одних дар получает развитие, а у других угасает. Отдельные гении справятся и сами, но большинству нужны условия и учителя. И те, у кого есть то и другое, достигнут многого. Впрочем, это касается не только дара, а в принципе любых способностей. А потому одна из основных задач будущего — создать систему, которая позволит выявить как можно большее количество одаренных и как можно раньше, чтобы дар их получил развитие. И послужил во благо общества и государства.

И государя, само собой.

Чтобы опорой трона стало не дворянство, но совершенно новая для этого мира сила.

Но это так. Дела будущего.

— И работа вашего учителя этому поспособствует…

— А он как?

— Жив, здоров. Чувствует себя неплохо. Опыты проводит. Его расчеты подтверждаются.

Что хорошо, потому как Эразм Иннокентьевич наверняка счастлив.

— Сейчас создает прототип машины, которую можно собирать более-менее массово, чтобы устанавливать в школах и лечебницах… это многое изменит в мире.

Без перекраивания его.

Тихо и печально вздохнул Метелька…

— Одаренные… — мысль моя худо-бедно работала. — Они не столько сдерживают миры вместе, они не цепи, а… буфер? То, что мешает столкнуться?

— Смягчает столкновение, так, мне кажется, будет правильней. Мы поглощаем излишки энергии Света, перерабатывая её в нечто, что не вредит вашему миру и не вызывает резкого отторжение. Вы делаете то же, но с тьмой. Убери печати, и энергия просто хлынет. Причем чем дальше, тем шире будет пробоина, больше сил…

— А когда сносит плотину, то всё, что находится ниже по течению, затапливает.

Тимоха не мешал беседе. Сидел вот, только смотрел не на нас. Он явно использовал Бучу, чтобы обследовать поместье.

— Именно. Причем моего брата убивать было не обязательно. Хватило бы и уничтожения одной стороны для того, чтобы напряжение в системе достигло критического уровня. Когда количество силы одного полюса возрастает, это вызывает ответный приток иной. И с ним, вполне вероятно, мы бы не справились. Так что… — он откинулся настолько, насколько это было возможно. — Вы и Шуваловы — это отчасти гарант общей безопасности.

То есть казнить за самодеятельность нас не станут, но могут посадить под замок в целях личной безопасности. А то ж споткнется ещё гарант, шею свернет и конец миру…

— И надежда на восстановление равновесия…

Точно запереть попытаются.

Точнее ограничить во избежание, так сказать… и мне это не нравится.

— Путем проведения переговоров, скажем так, с той стороной, — Николай Иванович махнул рукой. — Желательно, чтобы вы не затягивали…

Ага.

Два раза.

— То есть, вы хотите, чтобы…

— Печатей было двенадцать. На нашей земле.

— А есть и на другой?

— Безусловно. Россия, конечно, велика, но отнюдь не уникальна.

Логично.

— Однако… скажем так… в мире тоже все далеко неладно и неспокойно. И равновесие — вещь хрупкая. Наша с вами плотина достаточно велика, чтобы её целостность и сохранность влияли на статус всего мира. Поэтому печати надо их вернуть. Возможно, не сразу, но тот факт, что вы после смерти деда сумели принять силу и восстановить связь, показывает, что это в принципе возможно. Поэтому мне кажется, что будет уместно задать вопрос тому, кто столь же заинтересован в сохранении текущего положения и процесса…

Эк он выражается-то.

Сразу видно — человек серьезный, воспитанный.

— Со своей стороны можем обещать поддержку и защиту, — Николай Иванович посмотрел на меня. — И это не только желание рода Романовых, как вы понимаете…

Он замолчал, явно подбирая выражения.

— Высшие силы не имеют возможности напрямую изменять наш мир. Таковы условия договора, некогда заключенного между ними во избежание войны, которая с высокой долей вероятности приведёт к уничтожению всех трех миров. Равновесие важно и для них. Отсюда помощь тем, в ком есть их кровь, тоже ограничена рядом жестких условий. Люди должны сами сделать выбор. Однако порой мы получаем… намеки, какой выбор будет правильным.

— И вам… намекнули? — я потрогал обивку.

Менять придётся.

Да и вообще ремонтировать. Даже думать страшно, во что оно обойдётся.

И сад, опять же… эта проплешина, на которой разлагался несчастный цеппелин, сама собой не зарастет.

— В миру это принято называть откровениями. И нет, не было прямого указания. Скорее уж… сны. Ощущения, — Николай Иванович положил руку на грудь, потер и поморщился. — И та, вторая часть меня, тоже имеет свой взгляд на происходящее. Постепенно учишься принимать его во внимание. А потому, когда мой брат предложил этот безумный план с дирижаблем… мне только и оставалось, что обеспечить максимально возможный