Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

— И как?

— Связи телефонной нет, — он покачал головой. — Сложно сказать. Надеемся на лучшее, поскольку идейных революционеров не так и много. Основную опасность представляет толпа. А войска…

Карп Евстратович приостановился, переводя дыхание.

— В войсках тоже люди. И об этом никогда не след забывать. Не всякий солдат рискнет стрелять в толпу, особенно, когда не будет уверен, что тот, кому он поклялся в верности жив…

Ну да. Войска вообще могут к толпе присоединиться. Но эту крамольную мысль я оставил при себе. Карп Евстратович перехватил тросточку другой рукой и сказал:

— Да и не дело это, стрелять по людям. К чему лишняя кровь?

— А потому нужен кто-то авторитетный и преданный, вроде Алексея Михайловича, который в нужный момент развернет крыла и народ остудит… как-никак святой.

Ибо власть земная — это одно. А в крылатого при здешнем уровне веры стрелять не рискнут.

— Именно. Да и наследнику будет проще… безопасней, когда рядом с ним кто-то… подобный, — всё-таки и Карп Евстратович отдавал отчет, что ангелом нашего общего знакомого называть не очень правильно. — Способный защитить.

Ну… если так, то решение верное.

На цеппелине от него пользы было бы маловато. А в Петербурге — наоборот.

— А как вообще… ну, вся эта авантюра?

— Именно, — Карп Евстратович поджал губы. — Авантюра и есть! И чтоб я ещё… в отставку! Завтра же.

— И в Гагры.

— Что?

— Там Великий князь вознамерился в Гагры уехать, — сказал я. — Ну и вы с ним, стало быть.

На меня поглядели с насмешкой.

— Да кто ж его отпустит? — сказал Карп Евстратович и весьма даже искренне.

Глава 47

Глава 47

В настоящее время синод располагает специальными средствами, которые исчисляются в 45 миллионов рублей. Этот громадный капитал составился за все время существования синода, главным образом из сбора церквей и не подлежит учету государственного контроля, так как синод имеет свой собственный контроль и расходует средства на просветительные цели по усмотрению. Капитал этот ранее находился в синоде, но теперь сдан на хранение в государственный банк.

Русское слово

Пришли мы не к дому.

Шелковый шатер установили прямо в саду, перед цеппелином, который медленно, но верно превращался в груду чего-то, о чем в приличном обществе говорить не след.

И за этим процессом наблюдали Романовы. Так вот, пристально наблюдали.

Вдовствующая императрица.

Действующая.

Брат государя.

Дядюшка его. Мужская часть семьи примерила военную форму. И судя по тому, что сидела форма так себе, её одолжили. Ну, понимаю. Сложно сохранять величие нагишом. А предусмотреть произошедшее было сложно.

Хотя дамы как-то предусмотрели. Вон, платья на них пусть и простые, скромные даже, но сидят и смотрятся. И значит откуда-то взялись.

Впрочем, мужчине никогда не понять, что и откуда берут женщины.

— Доброго дня, — я поклонился, поняв, что не очень понимаю, как принято разговаривать с монаршими особами. Этикет… до этого раздела в школе мы не дошли.

Нет, там, на цеппелине — одно дело, а вот тут — совсем другое.

Смотрят. Дамы стоят рядышком, переговариваются. Вдовствующая императрица тросточку оглаживает, которую чутка покорежило. Действующая выглядит усталой и бледноватой…

— Не стоит, дитя, — это она уже Татьяне, которая реверанс изобразила. — Ни к чему. Мы здесь, можно сказать, инкогнито, а потому давайте временно обойдемся без этих формальностей. Тем паче перелет выдался непростым. Мы все устали. Дорогая, надеюсь, составите компанию, мне кажется, чай будет совершенно не лишним…

Вдовствующая императрица указала на шатер.

— Не будем мешать мужчинам.

Это прозвучало фактически приказом.

— А мы, пожалуй, прогуляемся, — поддержал матушку Николай Иванович, — на этакое непотребство стоит взглянуть вблизи.

Так, интересно, насколько неправильно спрашивать, где Государь и будет ли он жить? Подозреваю, что неправильно. Очень даже неправильно.

И Тимоха подхватывает меня под руку, сжимает, намекая, что тут лучше помалкивать.

Я ж не спорю.

Но интересно же ж!

Второй рукой он так же держит Метельку. Отсылать его никто не пытается, а значит, будем делать вид, что так оно и надо.

Площадка с цеппелином оцеплена двойным кольцом военных. Но нас пропускают сразу.

Запах…

Чем ближе подходим, тем ощутимей становится. Странный такой. Едкий. И не сказать, чтобы тухлятины, скорее уж что-то химическое. Что-то, от чего щиплет в носу, а глаза начинают слезиться.

— Ваше высочество, — рядом появился тип в сером костюме. Костюм пестрел пятнами, белоснежная рубашка и волосы типа покрылись пылью, да и на лице его виднелись грязные разводы, что, однако, ничуть не смущало. — Дальше не стоит! Процесс распада, несмотря на все наши старания, лишь ускоряется. И сопровождается выбросом, как энергии, так и газов, идентифицировать которые пока не получается…

Выбросом.

И вбросом.

— Вот, смею настаивать, — нам протягивают коробку с масками. А вот противогаз тут, надо полагать, ещё не изобрели. Подсказать, что ли? — Их зачаровали и теперь они почти все посторонние вещества отсеют…

Ну да, свои технологии.

И обойдутся без сопливых советчиков с противогазами. Но масок хватает и для нас. Дышать и вправду становится легче. Но вонь все равно выедает глаза. И не только мне.

— И всё-таки ближе подходить не советую. К сожалению, мы вынуждены признать, что остановить распад не в наших силах, — тип смотрит на меня так, будто это лично я дирижабль развалил. — Консервирующее заклятье не срабатывает. Да что там! Сила в принципе уходит будто вода в песок. И если поначалу казалось, что нам удается стабилизировать структуру, то теперь я вынужден признать свое поражение. Мы пробовали разные варианты, но… бесполезно. Абсолютно любая энергия поглощается этой массой, причем в итоге не сдерживает, а лишь ускоряет процесс распада, питая его.

— Любопытно, — сказал Великий князь. — То есть, нам повезло?

— Весьма и весьма… сказочно, не побоюсь этого слова! И эксперимент, я бы сказал, в высшей степени уникальный!

— Стоп, — осадил его Великий князь. — Фёдор Афанасьевич, помните, о чем мы говорили?

— Когда? — во взгляде мелькнуло искреннее удивление. Удивление сменилось задумчивостью, а потом и пониманием. — Ах да… но это же! Это невероятно! Во мгновенье ока пронзить пространство! Переместиться! Это… это невозможно!

— Вот именно. Так и запомните… никакого перемещения, — повторил Великий князь