Испания в эпоху вестготов. Краткая история - Олег Валентинович Ауров

В этой ситуации знать втянулась в многочисленные и кровопролитные распри и почти перестала считаться с королевской властью. Военная служба правителю все чаще стала восприниматься как тяжкое и бессмысленное бремя. В условиях непрекращающихся усобиц пойти в поход нередко означало оставить свое имущество и близких без надлежащей защиты. Судя по данным законодательства, в отсутствие воина его дом и земля часто становились объектом грабежа, причем в роли грабителя мог выступить даже королевский раб, формально несвободный статус которого нередко диссонировал с его реальным влиянием. В этих условиях прямое уклонение от явки на военную службу, а также бегство из действующей армии приняли массовый характер. В отношениях между командирами и подчиненными процветало взяточничество: судя по данным законодательства, часто за взятку можно было не только избавиться от несения тягостной военной повинности, но и присвоить себе общественное или личное имущество (в частности полагающиеся воинам выплаты натурального довольствия — анноны).

В этих условиях армия перестала выполнять роль основной социальной опоры короны. И если ранее для обладания реальной властью короли готов довольствовались лишь унаследованным от римских времен статусом полководца — rex'a, то теперь этого стало явно недостаточно. В этих условиях реальную альтернативу в качестве опоры престола представлял собой влиятельный испаноримский кафолический епископат, поставивший под свой контроль города полуострова. Однако установлению прочных отношений с епископами мешало сохранение арианства в качестве толка христианства, официально признанного господствующим.

Арианская церковь в Вестготской Испании

О ней известно немногое. Можно лишь уверенно утверждать, что ранее существовавшие представления о том, что служба в ней шла на готском языке, в основе церковной организации лежало традиционное племенное деление, а догматика имела некоторые отличия от римского арианства IV в., не подтверждаются текстами. По всей видимости, языком служения был латинский, тем более что среди приверженцев арианства были не только готы, но и часть испано-римлян, пусть и незначительная (известен даже пример обращения в арианство одного кафолического епископа — Викентия из Сарагосы). Для нужд ариан иногда конфисковывались церкви христиан-кафоликов, хотя, видимо, эта практика и не носила широко распространенного характера.

Оригинальной догматики готы создать не смогли уже в силу отсутствия в их среде достаточно образованных людей. Видимо, как и вандалы, в сфере догматики они ориентировались на учения своих единоверцев из Восточной империи (во всяком случае, в диспуте между кафоликами и арианами в вандальской Африке на стороне последних выступали арианские епископы с Балканского полуострова). По аргументированному мнению Г. Е. Захарова, вестготы, как и некоторые другие варварские народы, придерживались умеренной формы арианства — омийства. Тем не менее центральным положением арианской догматики оставалось представление о тварной природе Христа, из-за чего своих противников кафоликов они презрительно именовали «единосущенцами».

Клир арианской церкви по своей структуре не отличался от кафолического и включал епископов, пресвитеров, диаконов и чтецов. Нельзя априори отрицать и возможности существования арианского монашества. Наконец, должен был функционировать и институт церковных соборов, хотя реально известно лишь об одном Толедском соборе, созванном Леовигильдом в 580 г. В своих решениях он закрепил курс на насильственное обращение в арианство сторонников кафолической веры. Впрочем, одновременно прослеживаются и определенные шаги навстречу кафоликам. В частности, было отменено обязательное перекрещивание при переходе в арианство (и, тем самым, косвенно признана каноничность обряда крещения, совершаемого кафолическими клириками), а также введено почитание реликвий и мучеников (ранее о подобной религиозной практике применительно к арианам ничего не известно).

Кафолическая (ортодоксальная) церковь в Королевстве вестготов

Организация кафолической церкви не претерпела значительных изменений по сравнению с позднеримским периодом. По-прежнему основным ее элементом оставались городские церковные общины во главе с епископами, сложившиеся в границах муниципальных округов (главным образом — в пределах городской черты). Важнейшие церковные дела, как и ранее, решались на провинциальных соборах: между 516 и 589 гг. их состоялось восемь.

По отношению к варварам-арианам церковь занимала неоднозначную позицию. С одной стороны, соборные постановления карали за переход в арианство и накладывали суровые наказания на «перекрещенцев», с которыми «верным» запрещалось даже разделять трапезу. С другой стороны, церковь оставалась верна принципу лояльности по отношению к властям. Так постановления соборов датируются по годам правления вестготских королей точно так же, как ранее соборные решения датировались годами правления римских императоров.

Сохранялась тесная связь церковной организации с муниципальной системой. Еще и во второй половине VI в. епископы продолжали избираться как муниципальные магистраты, «клиром и народом». Их имущество (как и имущество куриалов для муниципия) рассматривалось общиной как общее достояние: клирикам вменялось в обязанность принимать его по описи после смерти предстоятеля. После этого родственники покойного могли получить свою долю лишь с разрешения митрополита. Устанавливался церковный контроль и за имуществом клириков. Решающее значение имели постановления собора в Агде (506 г.), 7-й и 22-й каноны которого полностью запрещали отчуждение церковного имущества точно на тех же основаниях, на которых запрещалось присвоение имущества муниципального.

Прослеживалась тенденция к превращению сана клирика в наследственную должность, по аналогии с наследственностью статуса куриала. Нередки были случаи, когда епископы пытались сами назначать себе преемников. Устанавливался 18-летний возраст вступления в сан (также по аналогии с возрастом включения в списки куриалов), а сама процедура вступления превратилась в ритуал принесения торжественной присяги, произносившейся перед лицом «народа и клира» (так же, как муниципальные магистраты вступали в должность перед лицом «куриалов и народа»). Наконец, все четче прослеживалась тенденция прикрепить клириков к их епархии точно так же, как куриалы были прикреплены к курии. В частности, без разрешения епископа клирик не мог стать монахом и т. п.

Монашество в этой «городской» по характеру церкви, неуверенно чувствовавшей себя за пределами городской черты, было представлено лишь в ограниченной степени. По всей видимости, монахов было еще немного, а их влияние на церковные дела — невелико. Присутствие аббатов монастырей на церковных соборах являлось эпизодическим.

Кафолическая (ортодоксальная) церковь в Королевстве свевов после 558 г.

Несколько иной характер имела церковная организация в Королевстве свевов, сложившаяся там после окончательной победы кафолического христианства. В церковноадминистративном отношении Церковь включала две митрополии (с центрами в Браге и Луго) и 13 епископств (Брага, Порту, Ламегу, Коимбра, Визеу, Думио и Иданья, Луго, Оренсе, Асторга, Ирия Флавия, Туй и Бритонес). На территории Свевского королевства крупных городов было немного, а потому связь с городом и городскими учреждениями, столь характерная для Церкви позднеримской, здесь прослеживалась в гораздо меньшей степени. Во всяком случае, центрами некоторых епископств (Думио, Бритонес) были не города, а крупные монастыри. Вероятно, эта система испытала определенное влияние ирландской модели, привнесенной в эти