Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

— Что скажешь? — спросила баба Надя.

— В город ей надо, пусть последние дни с родными проведет, — сказала Люба.

— А я тебе говорила, а ты никого слушать не хочешь. Привыкла, что все делают по-твоему. Тоже мне большуха нашлась, — принялась тараторить Макаровна.

— Захлопни варежку, — прикрикнула на нее баба Надя. — Я большуха и есть. Пока жива, ей и останусь.

Она о чем-то задумалась.

— Ты ничего делать не будешь больше? — спросила она Любу.

— А чего там делать? Я не врач. Так посмотрела, бабушка чистенькая, пролежней нет, не голодает, давление нормальное, пульс тоже, болячек и отеков нет. Гимнастика и прочее физиолечение — это не ко мне, это к специалистам. Еще бы днем от солнца ее не прятать, да комнату периодически проветривать. А в остальном я мнение свое высказала.

— Тогда идем, — встала баба Надя. — А ты, — повернулась она к Макаровне, — не смей больше ничего такого читать, сама не знаешь, чего несешь, только хуже делаешь.

— Без тебя разберусь, - огрызнулась Макаровна.

— Я тогда тебя побью, — пригрозила баба Надя.

Макаровна сердито посмотрела на огромную фигуру, которая над ней нависала.

— Нечего меня пугать, пуганые, — проворчала она.

Баба Надя сунула ей в нос кулак.

— Поняла?

— Угу, иди, иди уже, легкого тебе пути и спокойной дороги, - с сарказмом проговорила Макаровна.

— При себе оставь свои пожелания.

Люба не стала слушать, как бранятся старушки, а направилась в коридор. Она натянула на себя пуховик, надела сапоги и шапку и вышла в сени, а затем во двор. Там она втянула в себя чистый морозный воздух. Следом за ней выскочила баба Надя.

— Ты видела эту самовольницу, нет, ты видела? — возмущалась она.

— Ну видела, и что? Читает она свои молитвы, ну и пусть читает. Что вы так на нее взъелись?

— Если бы ты присмотрелась, да прислушалась, то поняла бы, что не во благо все идет, а во вред. Что это совсем не то, о чем ты думаешь.

— Ненастоящие, что ли, молитвы? - удивилась Люба.

— Ну, как тебе сказать, рабочие точно, но вот во вред они идут нашей Наташе.

— Макаровна чернокнижница?

— Что-то типа того, — кивнула баба Надя.

— А вы правда ее побьете, если она продолжит? - с удивлением спросила Люба.

— По настроению.

— Я вас боюсь.

— Не бойся, девка, тебе я вредить не стану. У тебя душа добрая и чуткая. Позвоню я сегодня Наташиной дочери, пусть ее забирает, — вздохнула баба Надя.

Они направились за Верочкой в дом мельника.

Глава 9 Совсем не сказки

Верочка сидела на коленях у Вари и заливалась громким смехом.

— По кочкам, по кочкам, по маленьким дорожкам, в ямку бух, провалился наш петух, — смеялась вместе с ней Варя.

На кухне хлопотала Маша, что-то готовила и командовала младшими дочерьми.

— Ну, как там тетя Наташа? — спросила она бабу Надю.

— Живая. Опять Макаровна колдует, коза старая, всё ей неймется, уже надо о Нави думать, а она вот такой гадостью занимается. С Наташки уже и брать нечего, а она даже с нее тянуть ухитряется.

— Почему вы эту Макаровну не прогоните? — спросила Люба, одевая пыхтящую Верочку.

— Куда старуху прогонишь? — спросила Маша. — У нас тут у всех обережные веники да амулеты висят от злого и худого глаза. Пока помогает.

- Не пускать ее больше к Наталье, — сказала Люба.

— Не пустим, — согласилась баба Надя. — Сейчас я вас до хаты провожу и вернусь к Наталье, сама с ней посижу. Я пока за ними попросила домового присмотреть. Но он у нее не очень, слабый. Наташа уедет, и он совсем одичает.

Люба ничего не стала ей говорить, одела Верочку и вышла с ней на улицу. Усадили они ее в санки и направились обратно домой. Баба Надя шла рядом и молчала.

— Ты у Натальи ничего такого в хате не заметила? — прервала она молчание. — Может, чего померещилось?

— Тень какая-то от Макаровны отделилась и в углу спряталась, — ответила Люба. — А может, это мне все показалось из-за темноты и спертого воздуха.

— Не показалось, — вздохнула баба Надя. — Ладно, разберемся.

Они катили саночки с Верочкой, и Люба рассматривала деревню.

— А где у вас кладбище? — вдруг спросила она.

— Погост?

— Ну да.

— Так в лесу.

— Как в лесу? — удивилась Люба.

— Ну так. У нас же тут кругом болота. Вот предки и хоронили своих в самом сухом месте, в ельнике. И мы там же хороним, — сказала баба Надя.

— Ясно.

— А чего такие вопросы?

— Просто интересно стало. Мы же на самом высоком месте стоим, всю деревню сверху видно.

— Красиво, правда?

— Ага, — кивнула Люба.

— Дорогая, ты одна до дома дойдешь? — спросила баба Надя и остановилась. — Не заблукаешь?

— Нет. Вон и следы наши от саночек остались, по ним и вернусь. Что-то случилось?

— Случилось, — обеспокоенно кивнула баба Надя. — Надо мне вернуться к Наташе, очень срочно надо.

— Ладно, сами доберемся, — сказала Люба.

— Вот и ладненько.

Бабушка махнула рукой и побежала в сторону дома Натальи. Люба пожала плечами, развернулась и тут же наткнулась на старикана в белом овечьем тулупе и такой же шапке-ушанке. Борода у старика доходила до пояса, а в руках он сжимал посох. «Прямо дедушка Мороз», — подумала Люба. «И валенки у него белые, штаны только не видать». Верочка увидала путника и залилась плачем.

— Здравствуй, Люба, — сказал ей дедок. — Говорят, ты у нас новая врачевательница.

— Добрый день, — ответила она.

Люба нисколько не удивилась, что дед знает ее имя, в деревне быстро новости разносятся. Она подхватила Верочку на ручки и прижала к себе.

— Вы простите, но мне сейчас не до разговоров, — сказала она и быстро направилась в сторону дома.

— Я хотел, чтобы ты меня посмотрела, что-то у меня вот за грудиной болит. У меня дом вот тут рядом, — дед кивнул на избу около тропинки. — Дитенка в санках оставь, а ко мне заскочи или вместе