Сергей Мавроди. От лаборанта до фараона финансовых пирамид - Жанна Игоревна Канаева

По воспоминаниям Бахыта Килибаева, изначально снимать ее в рекламе «МММ» он не собирался. Он не мог даже представить себе, что судьба предоставит ему шанс поработать со звездой такого масштаба. Но обстоятельства сложились так, что по какому-то совпадению Руффо находилась проездом в Москве и была готова к предложениям. Ценник за один съемочный день – 75 тысяч долларов, стоимость трехкомнатной квартиры на окраине Москвы – Мавроди не смутил, и вскоре зрители любовались, наверное, самым необычным кроссовером в истории отечественного ТВ.

Существует мнение, что сегодняшнего зрителя реклама «МММ» вряд ли бы зацепила. Якобы сейчас, когда от рекламы требуется высокое качество продакшена и необычные креативные решения, она выглядит очень наивно. Это не так. При всей своей внешней простоте и даже небрежности рекламные ролики «МММ» можно считать настоящим культурным феноменом своего времени. Наличие яркого, узнаваемого персонажа, виральность, ушедшие в народ «мемы» о «партнерстве» и обещании купить жене сапоги – это то, к чему стремится сегодняшняя реклама. Кто-то сравнивает образ Владимира Пермякова с образом милого Семена Семеновича Горбункова, кто-то – с более злобным Полиграфом Полиграфовичем Шариковым, но равнодушным эта реклама не оставляет почти никого даже в наши дни.

После запрета рекламы и закрытия «МММ» судьба главных действующих лиц сложилась по-разному. Бахыт Килибаев продолжил успешную карьеру режиссера, является автором ряда успешных проектов на отечественном телевидении. Судьба Владимира Пермякова, исполнителя роли Лёни Голубкова, сложилась иначе. Долгое время актер, считавшийся в народе едва ли не символом «МММ» и поэтому одним из виновников всех бед, не мог найти работу по профессии. Режиссеры не приглашали его ни на один проект, так что Владимир выживал как мог. В 1994 году, пытаясь заработать на своем образе хоть что-то, Пермяков в соавторстве с одним журналистом издал книгу «Как я стал Лёней Голубковым». В то же время от любых предложений заработать на имени Сергея Мавроди Пермяков отказывался. Однажды актеру даже поступило предложение записать интервью, в котором бы он назвал бывшего главу «МММ» мошенником. Пермяков переживал тогда не самые лучшие времена, и предложенное вознаграждение, три тысячи долларов, пришлось бы ему как нельзя кстати. Однако Владимир отказался. По его мнению, Мавроди ни в чем не был виноват.

На какое-то время Пермяков и вовсе исчез из поля зрения журналистов, что породило вокруг него массу слухов и сплетен. Так, согласно одним слухам, Пермяков всерьез пристрастился к алкоголю, другие слухи вообще отправляли его в секту кришнаитов. Однако со временем судьба актера сложилась благополучно. Спустя несколько лет актера начали приглашать на документальные проекты, посвященные девяностым, он стал чаще появляться в различных сериалах, не только в роли Лёни Голубкова, но и других персонажей. Сам Владимир Пермяков относится к той свалившейся на него неоднозначной популярности философски. В одном из интервью он говорил, что ни о чем не жалеет: «Кто бы меня знал, провинциального актера, если бы не эта реклама? Если бы не Лёня Голубков? А так он вошел в историю страны. Ну, и я вместе с ним. Лёня – символ 1990-х, мем, как сейчас говорят».

Правило 12

Сначала думай, а уже потом действуй

Как Мавроди пришел к идее создания «МММ»? Наверное, лучше его самого на этот вопрос не ответит никто.

По словам Сергея Пантелеевича, эта мысль пришла к нему одновременно с началом чековой приватизации, в 1992–1993 годах. Мавроди не воспринимал приватизацию всерьез. По его мнению, она могла закончиться только катастрофой, и, чтобы добиться нужного результата, все следовало организовать совершенно иначе. То есть Мавроди рассматривал «МММ» как альтернативу приватизации. «Приватизацией здорового человека».

Интересно, что сам основатель Мавроди в те годы не знал, к какому итогу приватизация вообще придет. Одно время он даже искренне верил в то, что она изменит жизнь в лучшую сторону: «Я вполне допускаю, что хотели-то “как лучше” и никаких специальных коварных планов по разграблению России, по “прихватизации”, вовсе не строили».

В то же время Сергей Пантелеевич критически относился к тем людям, которые стояли у ее истоков. Доверия к властям у него (как в принципе у любого другого человека в те времена) не было. Он просто не верил в то, что такой сложный и долгосрочный проект окажется по силам «государственным младенцам».

Сама идея приватизации отторжения у него не вызывала. Предложение «разделить все по справедливости» вызывало у него одобрение. Но Мавроди считал, что для того, чтобы та схема заработала, необходимо, прежде всего, обеспечить всем участникам равные условия и дать работать механизму свободной конкуренции. Но этого не было сделано.

«В итоге в нашей стране произошло самое страшное, что только могло произойти. Вся собственность попала в руки абсолютных ничтожеств. Все достоинство которых – нужные связи и полезные знакомства. Лучше бы она попала в руки бандитов. Эти, по крайней мере, личности, от которых можно что-то ждать. Личности, способные на какие-то деяния. А от ничтожеств ждать нечего».

Себя лично Сергей Пантелеевич к числу ничтожеств, разумеется, не относил. Но как провести в России собственную приватизацию?

Сначала Мавроди собирался действовать через чековый инвестиционный фонд и даже создал собственный фонд – «МММ-Инвест». Но довольно быстро понял, что это дорога в никуда. Причина заключалась в том, что деятельность ЧИФов настолько тщательно и подробно регламентировалась разного рода актами и инструкциями, что привнести в эту область нечто свое было слишком сложно. К тому же большинство тех актов и инструкций напрямую противоречили друг другу. Мавроди считал ЧИФы нелепым порождением бюрократии, которой всячески старался избежать.

Помимо излишней бюрократии, ЧИФы, по мнению Мавроди, также обладали колоссально сложной и непоследовательной системой управления. Например, всей текущей работой фонда должен был заниматься управляющий, но не простой, а имеющий специальное образование и утвержденный в ГКИ – Госкомимуществе. А над этим управляющим, в свою очередь, находился совет директоров, который, чисто в теории, мог этого управляющего в любой момент заменить.

Почему совет директоров мог заменить управляющего ЧИФом только в теории? Потому что такие шаги он был обязан согласовывать с ГКИ. Мавроди считал, что в этой схеме нет ни одного плюса. За время работы управляющий мог обзавестись в ГКИ необходимыми связями и знакомствами. Также, даже если бы удалось как-то продавить замену одного управляющего другим, это обернулось бы для фонда огромными убытками и потерей времени. Пока новый человек придет на должность, может случиться всякое.

Мавроди справедливо опасался ситуации, при которой он и его организация могли оказаться игрушкой в руках недобросовестного управляющего: «Через некоторое время ты делаешься заложником управляющего, который становится постепенно все менее