Сергей Мавроди. От лаборанта до фараона финансовых пирамид - Жанна Игоревна Канаева

в тех изданиях, которые раньше с удовольствием брали у Мавроди деньги за рекламу. В этом пассаже нет ничего нового, Сергей Пантелеевич в очередной раз обвиняет журналистов в продажности и предательстве.

Основатель пирамиды жалел лишь об одной совершённой им ошибке. Когда-то, еще ранней весной 1994 года, он позволил себе одну слабость – по доброте своей душевной пытался наладить отношения с прессой. Нет, он не собирал пресс-конференцию, не давал исчерпывающего интервью популярным журналистам, к мнению которых прислушивалась вся страна. Можно не сомневаться, что работники прессы, будь у них такая возможность, от общения с Сергеем Пантелеевичем вряд ли бы отказались. Но мы помним о том, что Мавроди всегда осторожно и аккуратно относился к своим «выходам в свет». Он избегал общения с прессой вплоть до своего выхода из тюрьмы. Почему? Потому что он не нуждался в том, чтобы высказать свою позицию или тем более доказать ее в аргументированном споре. Гораздо проще бороться с ветряными мельницами.

Вместо этого Мавроди попытался прессу элементарно купить. «Я попытался договориться с некоторыми газетами (ну, естественно не за бесплатно!), чтобы они нас там не ругали и не сеяли панику. Мы еще больше рекламы будем у вас размещать, а вы нас оставите в покое». Попытка подкупа провалилась. Все положительные (и даже нейтральные) материалы о «МММ» практически исчезли. Точнее, разместить их стало возможно только за деньги.

В то же время Мавроди утверждает, что от прессы никогда не прятался. Не считал нужным с ней разговаривать, поскольку журналисты все сказанное им обязательно переврут и исказят, но не избегал. Один раз даже согласился дать интервью журналисту неназванного издания, но, когда речь зашла о публикации, с него начали требовать деньги за то, чтобы выпустить интервью в нетронутом виде. «Бесплатно» появиться на свет тот материал мог только в том случае, если за редакцией оставалось право прокомментировать все высказывания Мавроди так, как она сочла бы нужным. Сергей Пантелеевич решил отказаться от публикации, но было уже поздно – материал уже был в руках у журналистов. Доверием честного человека в очередной раз злостно воспользовались.

Аккумулируя в своих руках колоссальные денежные средства, Мавроди все равно грустил: «Я завидовал черной завистью обычным, нормальным фирмам, которые никто не трогал, которым давали спокойно работать. Мне это казалось чем-то невероятным, какой-то волшебной сказкой. Никаких тебе войн, наездов, ругательных статей в прессе. Все тихо, спокойно. Живи, работай… тепличные условия. Оранжерея!»

Даже спустя годы Мавроди продолжал считать, что против «МММ» велась целенаправленная борьба. В качестве примера он приводит других «злодеев» – такие фирмы, как «Хопер», «РДС» и «Тибет». И с негодованием задается риторическим вопросом: почему всем им давали спокойно работать?

Особенный интерес представляет попытка Мавроди откреститься от слова «пирамида». Слова, которое, по собственному признанию, вызывало у него «устойчивую идиосинкразию».

Сначала Сергей Пантелеевич пытается дать собственное определение этому понятию, но затем бросает это дело и заявляет о том, что «пирамиды никто и никогда всерьез не изучал». Как к такому выводу пришел выпускник кафедры искусственного интеллекта? Он не дает на этот счет никаких объяснений, а затем называет их «совершеннейшей terra incognita».

Возможно, Мавроди не был знаком с трудами ученых, которые как раз изучали пирамиды и со свойственной настоящим ученым добросовестностью дали им исчерпывающее объяснение. Основателя «МММ» такие тонкости не интересовали, он не был теоретиком, он был практиком.

«Вы спросите, а как же многочисленные примеры краха пирамид? Достаточно вспомнить Албанию, да и все эти наши Хопры-Тибеты. Набрали денег и разбежались… А кто создавал эти пирамиды? Случайные, малообразованные люди. Парикмахеры, домохозяйки, мелкие служащие. Какого же иного результата можно было ожидать?»

Помимо обвинений своих предшественников в «малообразованности» и «случайности», Мавроди также обвиняет их в отсутствии предпринимательской жилки. Он объяснял это на личном примере – ему не были известны случаи, когда основатель пирамиды изначально поставил бы перед собой задачу построить финансовую пирамиду как систему, а денег из нее не забирал.

Но помимо продажных журналистов и неприязни к слову «пирамида», весной 1994-го у Мавроди появились проблемы и посерьезнее. Так, он рассказывает о случаях нападений на машины фирмы, которые перевозили деньги. Глава финансовой организации честно признается в том, что услугами профессиональных инкассаторов фирма не пользовалась принципиально – они были недостаточно мобильны, в то время как фактор времени был необычайно важным. Пункты выдачи нуждались в своевременном подвозе денег, в таком режиме, в котором инкассаторы работать не могли.

Какой выход нашел Мавроди? Как всегда, он решил обзавестись собственными силами. Деньги пришлось развозить сотрудникам службы безопасности. Они прекрасно справлялись с возложенными на них обязанностями, пока в один не очень прекрасный день на одну из машин не было совершено нападение.

Сергей Мавроди не дает никаких деталей этого нападения. В его изложении история звучит так: «Машина везла деньги в наши пункты. По дороге ее остановил патруль. Три человека в милицейской форме с автоматами. Приковали охранников к машине наручниками, забрали все деньги и спокойно уехали». А через пару дней такой же случай произошел еще с одной машиной.

Зачем Мавроди рассказывает об этом случае? Оказалось, что это была еще одна проделка государства. Сам Сергей Пантелеевич в сложившейся ситуации проявил самые главные христианские добродетели – прощение и смирение. Он решил не подавать заявления в милицию, мотивируя это тем, что его могут затаскать по следователям и вместо того, чтобы заниматься делами, ему придется целыми днями давать объяснения. Вспоминается фраза: «Нет заявления – нет дела».

Учитывая психотип Мавроди, что-то подсказывает, что если бы с сотрудниками его фирмы и в самом деле стряслось такое несчастье, то вой об этом происшествии дошел бы до небес. Но в скором времени Сергея Пантелеевича вызвали не куда-нибудь, а в МУР, где начальник «какого-то там отдела» (в нужных случаях Мавроди напрочь забывает имена, фамилии и должности) обсудил с ним все нюансы происшествия. После этой беседы, как пишет Мавроди, все налеты почему-то прекратились.

Нигде не проговаривая этого вслух, но оставляя достаточно простора для фантазии, Мавроди приходит к выводу, что органы также стояли за созданием фальшивых билетов «МММ». Впрочем, серьезных проблем они фирме по счастливой случайности так и не принесли. Хотя опасения были – Мавроди писал о том, что билеты никак, кроме как на глаз и на ощупь, не проверялись, а напечатать их мог, по сути, любой желающий. Но почему-то этого не сделал.

Как власть могла расправиться с неугодным бизнесменом?

Данная тема, несмотря на свою деликатность, весьма интересна. Если почитать интервью тех коммерсантов, которые пожелали