Сергей Мавроди. От лаборанта до фараона финансовых пирамид - Жанна Игоревна Канаева

являлись ценными бумагами. Во всех пунктах, кстати, висели огромные плакаты, об этом предупреждавшие. Да и в самих договорах, которые человек подписывал при покупке, это прямо указывалось. Значит, печатать я их мог в любых количествах, ни у кого не спрашивая и без всяких ограничений. Любыми тиражами! Хоть триллионным! Только плати».

Для того чтобы напечатать эти билеты, не требовались типографии Гознака. Подходили любые типографии, в договорах с которыми билеты проходили как обычная «полиграфическая продукция». Но их пришлось печатать на тех же заводах Гознака, на которых совсем недавно изготавливались акции. Причина была проста – обычные типографии просто не обеспечивали нужной степени защищенности.

Как вспоминал Мавроди, в дальнейшем российские заводы даже перестали справляться с его объемами, и заказы пришлось в экстренном порядке размещать за границей, причем на тех же заводах, где якобы печатались американские доллары. Здесь Мавроди даже не отказывает себе в комплименте – в июне-июле 1994-го объемы его заказов были настолько большими, что и западные заводы начали захлебываться и даже отказываться от заказов американского правительства. Объяснялось это тем, что он, Мавроди, платил гораздо больше, чем американцы.

Мавроди хотел не просто создать эдакую «кассу взаимопомощи», собрание мертвых денег. В своих планах он шел еще дальше – он собирался сделать всех вкладчиков своей пирамиды (сам он, кстати, этого слова всегда избегал) спекулянтами.

Рассуждал он просто. Все привыкли к тому, что акция – не что иное, как ценная бумага, приобретаемая в первую очередь из-за будущих дивидендов. Спекуляции с ними хоть и были возможны, но оставались уделом вторичного фондового рынка и профессиональных игроков, которые оперировали только крупными пакетами. Но такого, чтобы все мелкие инвесторы стали спекулянтами, история не знала.

По крайней мере, так считал сам Сергей Пантелеевич.

Один из излюбленных аргументов преподавателей и профессоров финансовых учебных учреждений – это аргумент о том, что «МММ» является примером абсолютно неграмотного и нерасчетливого обращения с ценными бумагами. Мавроди и его парировал с легкостью. По его мнению, все дело в укоренившейся привычке. Мол, как раньше обстояли дела с акциями? Их покупали только для того, чтобы заработать на дивидендах. А операции с мелкими пакетами считались чем-то недостойным солидного игрока. На них было не заработать, они считались нерентабельными. Заработок на них едва превышал расходы на брокеров. Да и покупались акции (опять же, по версии Мавроди) лишь на небольшой срок, для того чтобы как можно быстрее от них избавиться.

Стоит отметить и то, что Мавроди всегда тщательно подходил к выбору терминологии. Уже говорилось о «предполагаемых котировках» – словосочетании, которое Сергей Пантелеевич использовал для того, чтобы обойти запрет закона о ценных бумагах. Мавроди считал, что идея назначать цены самому абсурдна. Ведь все понимают, что это вымышленные цифры, которые существуют только за счет того, что эмитент (в данном случае – сама «МММ») сам выкупает свои акции обратно, тем самым искусственно их поддерживая. Но как только он перестанет это делать, рынок ждет неминуемое крушение.

Однако идея, по мнению Мавроди, продемонстрировала поразительную жизнестойкость. В своей «Вся правда о МММ» Сергей Пантелеевич идет еще дальше и скромно замечает, что он «совершенно правильно угадал направление развития всего мирового фондового рынка».

В подтверждение этой теории он приводил пример Нью-йоркской фондовой биржи, на которой в 1990-х существовал целый сектор акций компаний новой экономики, NASDAQ. Чем его акции отличаются от обычных? Мавроди считал, что их покупали специально ради спекуляции, в надежде на дальнейший рост цен. А поскольку рост цен всегда стимулирует повышение спроса, а повышение спроса – очередной виток цен, то значило это только одно: обладатель билетов (или акций) «МММ» никогда не останется внакладе.

«Цены на свои акции назначал я сам, а цены на акции NASDAQ “назначаются” ажиотажным спросом. Но неизвестно еще, что лучше, регулируемый процесс или хаотичный».

В финансовой картине мира Мавроди акции становились самостоятельным организмом, который с материнской фирмой-эмитентом ничем не был связан. И вообще – будущее фондового рынка за виртуальными акциями и виртуальными компаниями, которые никакого отношения к реальности иметь не должны.

«Скажем, если с фирмой что-то происходит, ее акции сразу же падают в цене. А собственно, почему? Какая вам разница, как идут у фирмы дела? Вы же не собираетесь ждать дивидендов, так почему тогда вас интересуют ее экономические показатели?»

Вот такие взгляды на фондовые рынки высказывал вслух человек, которому в какой-то момент удалось собрать у себя в руках треть национального бюджета.

Проблемы с властями начались в тот момент, когда «МММ» уже стала общественным явлением.

«Поскольку никаких официальных претензий к нам пока не было и быть не могло, а “наехать” хотелось, то действовали руками налоговых органов. Происходило это так. Представьте, центральный офис. Варшавка, очереди, разгар рабочего дня. Подъезжает несколько автобусов, оттуда выскакивает куча людей в форме налоговой полиции, в масках и с автоматами. Под их “охраной” несколько инспекторов в штатском. “Маски” расталкивают очередь и кричат, что пришли с налоговой проверкой. И так постоянно. Сегодня в одном пункте, завтра в другом. А что проверяют? Да ничего. Придут, “понюхают” и уйдут. Как две гоголевские крысы из “Ревизора”».

Мавроди, однако, хвалит своих акционеров. Они стали постепенно привыкать к виду людей в масках и к тому, что никакого вреда те по большому счету не приносили. Но такое поведение и даже равнодушие, по мнению «великого комбинатора», породило еще один очень опасный миф об «МММ» – миф о непотопляемости компании и высоких покровителях, которые стояли за ее спиной. Сам Мавроди всегда отрицал любые слухи о существовании какой-либо «крыши».

В середине апреля 1994 года фирма получила извещение от налоговой полиции о том, что планирует провести внеочередную проверку деятельности «МММ». Также, по словам Мавроди, налоговики потребовали от него в течение двух недель подготовить все документы и помещение для проверяющих. В том случае, если эти требования за две недели не будут выполнены, по закону деятельность компании будет приостановлена, а все ее пункты – закрыты.

Особенно от Мавроди досталось Сергею Алмазову – тогдашнему главе налоговой полиции. Комментируя ситуацию вокруг «МММ», тот позволил себе сказать, что «у налоговых органов есть очень серьезные претензии к “МММ” и на начало мая намечена широкомасштабная проверка деятельности фирмы, в ходе которой много выяснится».

Другой Сергей (тот, который Пантелеевич) подобными заявлениями главы налоговой полиции был обескуражен:

«Какие “претензии”?! Что “выяснится”?! У нас же еще ничего не проверяли и никакие наши документы органы еще даже и в глаза не видели?! Ну и как это можно было расценивать, как не самую