Козельск - Николай Николаевич Анисимов

чистоты, которой должен достигнуть писатель, дерзающий говорить о святом и прекрасном». Под святым и прекрасным Гоголь понимал страстное желание России освободиться от пут дикого угнетения и бесправия.

Получив письмо от великого писателя, иеромонах Филарет поднял на ноги весь монастырь, а настоятель связался с калужским епископом, запрашивал инструкции на случай приезда Гоголя. «Духовные отцы» решили выслужиться перед царизмом и совершить над Гоголем то, что не посмели совершить ни жандармы, ни наемные убийцы. Игумену было дано строгое указание убедить писателя в греховности его помыслов, попытаться заставить отречься от «Мертвых душ». Из монастыря пошло письмо к духовнику Гоголя с просьбой торопить писателя ехать в Оптину пустынь.

Однако в 1850 году Гоголь, усиленно работая над «Мертвыми душами», отложил поездку. В сентябре 1851 года Николай Васильевич был приглашен на свадьбу сестры на Украину. Доехав до Калуги, он внезапно почувствовал припадок грусти.

«Нервы мои, — писал он матери, — от всяких тревог и колебаний дошли до такой раздражительности, что дорога, которая всегда была для меня полезна, — теперь стала вредна». И вот Гоголь поворачивает на Козельск, едет в Оптино. Здесь по личному указанию архимандрита Моисея писателя начали шантажировать. Уже через восемнадцать лет после смерти Н. В. Гоголя в революционно-демократическом журнале «Искра» было помещено письмо Плетнева к Жуковскому, а в нем, между прочим, говорилось:

«Так еще осенью, отправляясь в Малороссию на свадьбу сестры, он (Гоголь) заехал дорогою в Оптин монастырь и обратился к одному монаху, чтобы тот дал совет: в Москве ему остаться или ехать к своим. Монах, выслушав рассказ его, присоветовал ему последнее. На другой день Гоголь опять пришел к нему со своими объяснениями, после которых монах сказал, что лучше решиться на первое. На третий день Гоголь явился к нему снова за советом. Тогда монах велел ему взять образ и исполнить то, что при этом придет ему на мысль. Случай благоприятствовал Москве. Но Гоголь и в четвертый раз пришел за новым советом. Тогда вышедший из терпения монах прогнал его».

Этот отрывок из письма Плетнева говорит о том, что Гоголь не доверял оптинскому старцу, а перепроверял его предсказания. Монах же с целью внушения давал советы, один противоположный другому.

Гоголь не воспринял ничего полезного из встреч с монахами Оптинского монастыря. Зато многое получил из бесед с крестьянами села Прыски, которых посетил в те же дни. По свидетельству современников, Гоголь «вставал обыкновенно в пять часов, умывался и одевался без помощи слуги и выходил в сад. Там он беседовал с садовником, работавшими в саду крестьянами, подолгу всматривался в их лица, иногда что-то записывал».

Из козельских мест Гоголь вынес много интересных народных советов, впечатлений, материалов для решения своих творческих планов. Один такой народный совет — как излечиться от слепоты — он приводит в письме В. А. Жуковскому 2 февраля 1852 года, то есть буквально накануне своей смерти.

Под влиянием впечатлений, полученных в Оптинском монастыре, Н. В. Гоголь делает правку во втором томе «Мертвых душ», в эпизоде с Хлобуевым. Капиталист Муразов рассказывает Хлобуеву о своем посещении монастыря и о беседе с «затворником», который «ничего не видит». Этого в первоначальной редакции не было. Не было и совета Хлобуеву идти по Руси, быть ближе к народу, страдать во имя счастья ближних. Такой совет порожден беседами Гоголя с крестьянами козельских деревень.

Приехав в Москву из поездки в Калугу и Козельск, Гоголь был полон надежд на то, что допишет второй том «Мертвых душ». В письме А. С. Данилевскему он извиняется: «Не гневайся, что мало пишу: второй том, который требует около себя возни, причина всего. Ты на него и пеняй. Может, я его привезу летом сам, а может быть, в начале весны». Это Гоголь писал в конце 1851 года. Но вскоре под влиянием нахлынувшей волны психического расстройства, немалую роль в котором сыграли письма и наставления его духовников-монахов, Гоголь сжег почти законченный второй том «Мертвых душ», и до нас дошли только уцелевшие отрывки.

Поездка в козельские места была последней поездкой Гоголя в Россию. Главное впечатление об этой поездке выражено в его восклицании: «Грустно и даже горестно видеть вблизи состояние России. Но мы должны с надеждой и светлым взором смотреть в будущее».

И. С. Тургенев

На улице имени пионера Никиты Сенина в Козельске стоит старинный особняк с мезонином — дом № 48. В этом доме, принадлежавшем ранее уездному казначею К. И. Вялкинскому, трижды останавливался и по нескольку дней проживал великий русский писатель Иван Сергеевич Тургенев.

Козельский и Жиздринский уезды бывшей Калужской губернии занимали в жизни И. С. Тургенева немалое место. Здесь писатель часто охотился. Все, видимо, помнят начало первого рассказа из цикла «Записки охотника» — «Хорь и Калиныч», где Тургенев явно симпатизирует калужским местам. В Козельском уезде (ныне Ульяновский район) Тургенев останавливался вблизи села Афанасова в деревушках, ныне носящих названия Хоревка и Тургеневка. Здесь живы потомки описанного Тургеневым Родиона Хоря — предприимчивого и уверенного в своей силе крестьянина, смело глядящего вперед и любящего разумные и полезные новшества.

Дом К. И. Вялкинского — место остановок И. С. Тургенева в Козельске.

О пребывании Тургенева в самом Козельске свидетельствовали дневниковые записи бывшего уездного казначея Капитона Ивановича Вялкинского. Записи эти хранила его внучка учительница-пенсионерка Е. Н. Сахарова. Незадолго до смерти она их переслала в Москву. В одной из записей значится: «Вчера на нас навалилась невероятная радость: приехал на охоту Иван Сергеевич Тургенев и по добрым советам остановился у меня. Выбрал комнатку на балконе, хотя я и рад был зал предоставить. Собеседник он хороший, человек невзыскательный, любит выспрашивать, особливо об охоте».

Через неделю Вялкинскиу писал: «Тургенев шесть дней охотился, приходил поздно, уходил чуть свет, так что мы его почти и не видели. Вели беседы, да накоротке. Хвалит наши места. Говорит: они густы дичью, да и красотой не обижены».

Приезд на охоту в козельские места отмечен и в письмах самого Тургенева. Рассказывая о невеселой жизни в Спасском и в Тургеневке, куда он был сослан по приказу царя в мае 1852 года, великий писатель указывал, что он томится в ссылке, страшно скучает в уединении, когда «бесцветные дни однообразно и быстро скользят друг за другом, как дождевые капли осенью по стеклам». «Жду не дождусь дней, когда поеду за тетеревами в Козельск и Жиздру, за болотной дичью в Карачев и Епифань», — уведомляет он своего друга П. В. Анненкова.

Поехать на охоту в Козельский