Культура древней Вавилонии - Николай Михайлович Никольский

свою пользу специальные налоги[33]. С одной стороны, культ должен был обеспечить царям «помощь» и «советы» от богов, с другой стороны, он должен был также помогать царям и рабовладельческой знати держать в повиновении эксплуатируемое общинное крестьянство и рабов.

В каждом храме культ регулировался своим собственным культовым календарем и своим ритуалом. Культовые календари, относящиеся к III и II тысячелетиям, дошли до нас из Лагаша, Ниппура, Ура, Уммы. Из Вавилона мы имеем сведения о годичном праздничном цикле из более поздних эпох, но эти сведения, конечно, восходят также к календарю, установленному еще в эпоху Древневавилонского царства. Из культовых календарей видно, что культ великих богов заключался прежде всего в ежедневных регулярных жертвоприношениях богам, состоявших из растительных и животных жертв, десятками каждому богу. Кроме того, богам приносились специальные жертвы в определенные дни месяца и чрезвычайные праздничные жертвы, при принесении которых удваивались и утраивались нормы растительных жертв и закалывались сотни и тысячи животных. Так, например, в храме Ану в Уруке каждый из богов, «живущих в Уруке», получал ежедневно четыре «обеда», состоявших из напитков, хлеба, плодов и мяса; в Лагаше ежедневные и месячные жертвы в III тысячелетии также были весьма обильными. Сами боги, конечно, получали только символическую долю; за богов жертвы поедали жрецы и другие участники жертвенных обрядов.

Эта сторона культа великих богов не требует никаких комментариев. Гораздо интереснее и важнее другие составные элементы обрядности праздничного культа. Тут надо прежде всего отметить церемонии, имевшие драматический характер. Нам в особенности хорошо известен ритуал праздника нового года в Вавилоне, главного праздника в — честь Мардука. Этот праздник назывался Загмук и справлялся с 1-го по 11-е Нисана (соответствует приблизительно нашему апрелю).

Первым основным обрядом праздника Загмук было чтение мифологической поэмы «семи таблиц» о сотворении мира Мардуком с одновременным изображением главнейших моментов этой поэмы в лицах; при этом

Мардука изображал царь, а других действующих лиц изображали жрецы. Другой драматический обряд совершался в конце праздника. Статую Мардука в сопровождении статуй всех других богов несли в торжественной процессии в так называемую палату судеб, находившуюся в храме Мардука Эсагиле.

Изображение быка изразцами.

Там инсценировалось собрание богов, которое якобы определяет судьбу предстоящего года; председательствует Мардук, а Небо (Набу) записывает судьбу неба и земли. Жрецы тут же «открывали» волю богов о судьбе предстоящего года посредством гаданий. С этой церемонией соединялся торжественный «выход Мардука» из Эсагила и шествие его в «дом праздника» за город. В «выходе» принимал руководящее участие сам царь, и огромным толпам народа, собравшимся в Вавилон на зрелище, торжественно демонстрировалось единение царя с Мардуком, демонстрировалась божественность царской власти. Кроме драматических церемоний, связанных с собственной мифологией Мардука, имели место еще две других церемонии, в которых Мардук и его супруга Сарпанитум выступали в ролях Тамуза и Иштар. Именно на восьмой день праздника читался миф о страданиях и смерти Мардука, убиваемого, на горе и воскрешаемого затем богами при помощи живой воды. Этот миф также изображался в лицах[34]. Вслед за этим обрядом совершался драматический обряд брака Мардука с Сарпанитум, сопровождавшийся, по всей вероятности, символическим половым соединением царя или верховного жреца Мардука с жрицей богини Сарпанитум. Эти два последние обряда, символизирующие смерть и воскресение Мардука и брак его с Сарпанитум, целиком были заимствованы из народной земледельческой обрядности, в которой они являлись обрядами подражательной магии. Цель этих народных обрядов заключалась в обеспечении урожай полей и плодородия скота на предстоящий год; мы встречаем подобные обряды едва ли не у всех древних земледельческих народов и у целого ряда современных малокультурных народов. Подобная обрядность существовала в древности и у русских славян, как показывает исследование фольклорного материала, в особенности белорусского[35].

В состав официального праздничного культа Тамуза и Иштар входили два праздника. Первый праздник совершался во время летнего солнцеворота. Это был траурный праздник смерти Тамуза; он приурочивался к тому моменту, когда палящие лучи солнца превращали глинистую почву Двуречья в растрескавшийся камень и иссушали всю растительность. Праздник сопровождался плачем по Тамузу; с заплачками выступали жрецы Иштар якобы от имени самой богини. О существовании этого праздника свидетельствуют дошедшие до нас шумерские и вавилонские заплачки Иштар по Тамузу; официальный ритуал его не сохранился. Но в среде общинного крестьянства это был, по-видимому, один из самых важных праздников.

Другой праздник в честь Тамуза совершался во время зимнего солнцеворота, когда, согласно мифу, Тамуз воскресал, выходил из «страны без возврата», и вслед за ним выходили нюхать аромат курений мертвые.

Изображение дракона на воротах Иштар.

Этот последний праздник был также усвоен культом Мардука. Аналогичные праздники совершались в храмах и других богов. Так, в Уре справлялись два земледельческих праздника, один весной, другой осенью, в честь Наннара-Сина как бога растительности, дающего пищу и питье. В Уруке справлялись два «новогодних» праздника в честь Иштар и Ану, один весной, другой осенью. До нас дошли обширные ритуалы этих праздников, сопровождавшиеся очистительными обрядами. Драматическая обрядность этих праздников была заимствована официальным культом также из магической земледельческой обрядности. Несомненно, что анализ драматических праздничных ритуалов и других богов вскроет такую же связь их с земледельческой обрядностью.

Орнамент тронного зала.

Тут пред нами вырисовывается интереснейшая и важнейшая проблема, ожидающая специального исследования.

Мифологические сюжеты драматической обрядности являются одновременно сюжетами произведений древневавилонской литературы, и мы обратимся к ним в следующем разделе. Однако для завершения характеристики древневавилонской религии необходимо еще рассмотреть астральные элементы последней, выступающие уже в древневавилонских текстах. Эти элементы тесно связаны с астрологией и начатками астрономии.

II. ФОЛЬКЛОР И ЛИТЕРАТУРА

ИЗУЧЕНИЕ ВАВИЛОНСКОГО ФОЛЬКЛОРА

Для изучения вавилонской литературы как искусства слова сделано до сих пор несравненно меньше, чем для изучения религии. В буржуазной ассириологии в сущности имеется только один, теперь уже весьма устаревший, общий обзор вавилонской литературы, автор которого Отто Вебер ограничивается только изложением содержания главнейших произведений, а из специально литературных вопросов останавливается бегло лишь на метрике и строфике поэтических произведений. Конечно, говорить об истории вавилонской литературы в, том смысле, как это принято по отношению к литературе античной и европейской, вряд ли