Культура древней Вавилонии - Николай Михайлович Никольский

текста об истреблении рода человеческого неурожаем, болезнями и прекращением зачатия и рождения (поэма об Эа и Атархасисе). К концу этого сказания чисто механически присоединен заговор о помощи роженице при трудных родах, в котором описывается, как богиня Мами и семь мудрых женщин сотворили людей. Из плохо сохранившегося текста все же видно, что Мами для этой цели взяла четырнадцать кусков глины, придала им форму людских фигурок, семь кусков поставила направо, семь кусков — налево, разделила их кирпичом, из правых кусков сделала мужчин, а из левых — женщин. Имеющаяся сейчас в тексте дополнительная деталь, что Мами, кроме того, сделала еще четырнадцать изображений женских маток, вероятно, внесена последующей обработкой. Аналогичный миф о том, что первые люди были вылеплены из глины или земли, встречается в» древнеизраильском, египетском, греческом, латинском, индийском, китайском и других фольклорах.

Фольклорное сказание о начале земледелия и оседлой жизни дошло до нас в составе жреческой поэмы (так называемый эпос о Дильмуне). Этот шумерский текст был впервые опубликован и переведен английским ассириологом Лэнгдоном (Langdon), который неправильно понял некоторые выражения текста и в своем переводе тенденциозно подогнал его под образец библейского сказания о рае и грехопадении. Надежную обработку и перевод этого текста дал Витцель[39]. В начале поэмы описывается древнее время, когда в Дильмуне не было зла и несчастий: не кричал ворон, не убивал лев, волк не похищал ягнят, собака не приближалась к козе и козленку, для зверей еще не было силков, для птиц небесных не было западней, больной глаз не говорил «я больной глаз», больная голова не говорила «я больная голова», свою дочь родители не отдавали еще в город (в рабство), не говорили еще «вырыли канал», надсмотрщик еще не ходил в своей гордыне, не говорили еще «насильник притеснил Дильмун», не говорили еще «господин города разбил там для себя жилище». И вот Нинелла обращается к своему отцу Энки и говорит, что надо напоить город сладкой водой и сделать его гаванью земли. Тогда были сделаны каналы и пруды, поля и луга взрастили злаки в окрестностях города, и сделался Дильмун гаванью земли. Сказание описывает эпоху родового общества, и поскольку в нем инициатива проведения каналов и начала земледелия принадлежит богине Нинелле, мы должны считать это сказание восходящим к эпохе материнского рода. Невидимому, на месте Нинеллы первоначально фигурировала богиня Нинту, которая во второй части мифа появляется в качестве супруги Энки. Нинту была двойником уже упоминавшейся нами богини Мами; в эпосе она называется матерью земли. Таким образом, во всех приведенных сказаниях выступают перед нами народная космогония и народная концепция происхождения человека и культуры; от этих фольклорных сюжетов отправлялась и перерабатывала их религиозная литература.

Фольклорные сказания всех народов «останавливаются не только на космогонии, но также и на космологии. В этой области особое место занимают сказания о «том свете», где живут духи и боги и куда удавалось проникнуть только немногим избранным героям. «Тот свет» обычно помещается на небе, а само небо на первых порах людям представлялось в качестве источника воды, это особенно ярко выступает в сказании о потопе. Но с течением времени понятие о небе как о «том свете» усложняется и приобретает черты, превращающие «тот свет» в своеобразное отражение земного мира. Фольклорные сказания о том, как богатыри седой древности доходили до «того света» и что они там увидели, были использованы автором вавилонской поэмы о Гильгамеше. Чтобы дойти до неба, надо дойти до края земли, до того места, где небо «сходится с землею». В Вавилонии ближайший видимый путь к этой «пограничной линии» между землей и небом ведет на восток, где горизонт запирают горы и откуда по утрам выходит солнце. Туда направляется Гильгамеш, чтобы взойти на небо и спросить совета у своего божественного предка Ут-Напиштима. К горным проходам пришел он ночью; львы, встречавшиеся ему, наполняли сердце ужасом. Вот и горы Машу, откуда каждый день выходит солнце; над горами насыпана небесная плотина, под горами распростирается лоно подземного мира, охраняют врата Машу люди-скорпионы, чудовища, наводящие трепет, а вид их — сама смерть. Но Гильгамеша эти стражи пропустили, потому что «на две трети он бог и только на одну треть он человек». Пошел Гильгамеш дальше и достиг рощи богов, в которой растут виноградные лозы и деревья с чудесными плодами, сверкают лазурные камни и сияет вечный свет. А когда Гильгамеш попадает на «тот свет», там ему, как и другим сказочным героям, дают указания и помогают волшебницы и волшебники.

В фольклорных сказаниях разных народов описывается и еще один способ достижения «того света» — на крыльях чудесных птиц. В народных представлениях птицы считаются небесными существами; «птицы небесные» — обычный термин, хорошо известный по библейским сказаниям. Такое представление зародилось, несомненно, еще во времена самой седой древности, когда первобытные люди принимали обман зрения за реальность и считали, что высокие деревья упираются своими верхушками в небо. С этим представлением связан широко распространенный в фольклоре сюжет о птицах и крылатых конях, переносящих сказочных героев с земли на небо. Подобное сказание мы встречаем и в вавилонском фольклоре; оно было использовано автором. поэмы об Этане, дошедшей до нас также только в фрагментах. Этана был бездетным, но хотел создать себе «имя», т. е. потомство. Он вознамерился достать с неба для своей жены чудесную «траву рождения», магическое средство, которое помогает женщине забеременеть, подобно мандрагорам библейской легенды о Рахили и Лии или тем чудесным бобовым зернышкам, от которых зачинает в белорусских сказках старуха, всю жизнь бывшая бездетной. Этана пошел сначала тем же путем, каким шел и Гильгамеш; но когда он дошел до гор, находящихся на краю света, он остановился в затруднении. Тут на помощь ему пришел орел. Орел сказал Этане: «Друг мой, мы товарищи, ты и я, скажи мне, чего ты от меня хочешь, и я дам тебе». Этана объясняет ему свое желание, и тогда орел несет его на своих крыльях к небу. В литературной поэме об Этане намерение Этаны расценивается как дерзостная попытка смертного проникнуть в тайну богов и кончается катастрофой — орел с Этаной падают на землю и разбиваются. Но, как мы увидим ниже, в фольклорном сказании конец, вероятно, был другой.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ В ФОЛЬКЛОРЕ

В фольклоре мы встречаем также и исторические сказания. Такое оказание использовано автором поэмы о Гильгамеше в эпизоде о единоборстве Гильгамеша с великаном Хумбабой. Однако текст II таблицы, в которой завязывается рассказ