Культура древней Вавилонии - Николай Михайлович Никольский

приходится, ибо застойность вавилонского общественного строя не могла не отразиться и на характере литературы. Но на протяжении веков известные сдвиги все же имели место и в вавилонской литературе. Первым из таких сдвигов было появление литературы в специальном смысле этого слова, т. е. искусства слова в письменной форме; вторым было появление литературных произведений чисто светского характера, знаменовавших собой пробуждение критической мысли по отношению к господствующему религиозному мировоззрению. Эти черты отмечаются в советской литературе — в «Истории древнего Востока» профессором В. И. Авдиевым, где вавилонской литературе посвящен специальный раздел (стр. 109–125).

«Начало искусства слова — в фольклоре», — говорит А. М. Горький. Фольклор во все времена и у всех народов является первой, устной формой искусства слова; но и со времени появления литературы он не прекращает своего существования. Однако с этого времени между фольклором и литературой устанавливается различие не только по форме, но и по существу: фольклор остается искусством слова трудящихся, которых господствующие классы держат в без грамотности и невежестве, а литература возникает и развивается в среде командующих классов, владеющих грамотностью и известным уровнем просвещения. Но эта дифференциация не означает, что между фольклором и литературой в классовом обществе нет никаких связей. Напротив, эти связи, безусловно, имеются. Они заключаются, во-первых, в том, что литература господствующих классов на первом этапе своего развития питается традиционными фольклорными сюжетами и следует традиционным фольклорным формам. Во-вторых, они заключаются в том, что в процессе взаимоотношений между классами и классовой борьбы на народные массы оказывается известное, иногда весьма заметное идеологическое и культурное влияние сверху. В связи с этим происходит иногда, так сказать, фольклоризация некоторых литературных мотивов. Такую фольклоризацию, конечно, никоим образом нельзя рассматривать как сознательный «импорт сверху», концепцию которого пытались протащить зарубежные фольклористы, а также и некоторые наши фольклористы. Напротив, усваивая литературные сюжеты, фольклор всегда перерабатывает их по-своему, придает им классовую заостренность и создает из них свои произведения, следуя своим традиционным формам.

К сожалению, в древней Вавилонии не было собирателей фольклора, и поэтому о последнем мы можем судить только по тем элементам, которые литература заимствовала из фольклора. Выделение фольклорных элементов из вавилонской литературы — дело нелегкое, и надо сказать, что» попытки Вебера и Мейсснера указать подобные элементы являются неудачными. Например, Вебер считает восходящими к народной литературе сборники наставлений рабовладельческой религиозной морали, с такими «возвышенными» (erhabene) правилами, как «бойся бога, почитай царя» или «делающему тебе недоброе воздавай добрым». Точно также и Мейсснер ошибается, считая народными трудовыми песенками ритуальные формулы, которые должны были произносить при регулярных жертвоприношениях мельники, пекаря и повара храма Ану в Уруке. Оба ученых шли чисто субъективным путем, не пытаясь отыскать для выделения фольклорных элементов надежные, объективные критерии[36].

Здесь нельзя не отметить, что в противовес бесплодным попыткам Вебера и Мейсснера советский ученый В. И. Авдиев подошел к проблеме вавилонского фольклора правильно и дал конкретную характеристику происхождения и первых достижений древневавилонского фольклора. Он устанавливает, что шумеро-вавилонская литература «в своих самых глубоких истоках восходит к художественному народному творчеству, образцы которого сохранились лишь в незначительном количестве»; приводит в качестве примеров пословицы, «отражающие быт и житейскую мудрость земледельцев Двуречья», народные песни, служившие для ритмического сопровождения трудовых процессов как земледельцев, так и других народных тружеников. Тем самым создается возможность найти надежные критерии для выделения фольклорных элементов из позднейших литературных памятников[37].

Надежные критерии даются сравнительным изучением фольклора, в особенности фольклора современных малокультурных народов. Это изучение показывает, что фольклор уже на ранних ступенях своего развития стремится разрешать также и основные исторические проблемы, в первую очередь проблемы происхождения мира, земледелия, оседлой жизни и других социальных явлений. Далее, фольклор является хранителем и чисто исторической традиции в форме сказаний, былин, исторических песен, сюжетами которых являются памятные события, а иногда и целые эпохи; в этих произведениях героями выступают богатыри, сокрушавшие врагов своего народа. Перечисленные элементы фольклора обычно и заимствуются литературой на первых лорах ее развития.

РЕЛИГИОЗНО-КОСМОГОНИЧЕСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ ФОЛЬКЛОРА

В вавилонской религиозно-космогонической литературе встречается целый ряд фольклорных элементов. Полнее всего эти элементы представлены в одном из отрывков вавилонской космогонии, в котором еще отсутствует момент борьбы с водной стихией и творцами мира являются духи ануннаки, подменяемые в дальнейшей литературной обработке Мардуком. Вначале, говорит отрывок, тростник еще не произрастал, дерево еще не было создано, дом еще не — был сделан, город еще не был построен, толпа людей не была еще там поселена, дома богов еще не было, все земли были морем, а середина моря была точно бадья для черпания воды. Боги сперва слепили на поверхности воды хижину из тростника, сделали землю и насыпали ее около хижины; потом были сотворены люди, скот на полях, Тигр и Евфрат, трава и кустарник, поля и ил, рощи и леса. Потом была создана форма для кирпичей, сделаны кирпичи, построен первый дом, первый город и была поселена в нем толпа людей. Затем были сооружены Ниппур и Урук, построены Экур и Эанна (храм Ану). Этот бесхитростный миф был лишь слегка обработан жрецами, которые вставили в его текст Мардука, приурочили к началу сотворения мира построение храмов великих богов и снабдили его замечанием, что люди были сотворены для того, чтобы давать «удовлетворение сердцу богов». Идея, что все произошло из воды, была навеяна народной мысли специфическими особенностями природных условий южной Вавилонии, почва которой создалась в течение тысячелетий из морских наносов, каждый год периодически скрывалась под водами наводнений и опять из-под этих вод возрождалась. В мифе, возникшем на основе этой идеи, первым актом творения является создание хижины из тростника — жилища крестьянина и пастуха Двуречья, в, полную противоположность жреческим мифам. Дуалистический вариант мифа о происхождении мира, лежащий в основе других вавилонских поэм о творении мира, в своей основе также восходит к фольклору. Мы встречаем такой вариант у целого ряда народов, в том числе он фигурирует в белорусском фольклоре и в фольклоре других народностей Советского Союза. В этом варианте также первичной считается водяная стихия, но ею распоряжается злой бог или злой дух; во время творения мира между злым духом и добрым духом идет своего рода борьба, оканчивающаяся победой доброго духа. О содержании первоначального дуалистического варианта вавилонской народной космогонии мы, к сожалению, судить не можем[38].

В вавилонском фольклоре были специальные сказания о сотворении людей и о происхождении земледелия и оседлой жизни. Фольклорное сказание о происхождении людей сохранилось в составе религиозного