Клубничка для мажора - Бетти Алая

– Нет… – шепчу я, вжимаясь в решетку калитки. – Нет-нет-нет…

Я падаю на колени прямо в грязь, в дорогой брендовой одежде.

И, наконец, разрешаю себе то, что не позволял все это время. Рыдаю. Громко, по-детски, уткнувшись лицом в холодное железо калитки.

Все кончено. Она уехала. Навсегда. Я опоздал.

– Эй, мажор.

Рядом стоит Кузьма. В руках держит огромную, только что пойманную рыбину. Смотрит на меня без злобы. Скорее с пониманием.

– Провалил все, да? – кивает он на запертый дом.

– Она уехала, – хрипло говорю. – Я все испортил.

– Мужик должен быть настойчивым, – говорит Кузьма, бросая рыбину на землю рядом со мной. – Не всегда с первого раза получается. Иногда и со второго, и с десятого не получается. Но если это твое, надо биться. До конца.

Я смотрю на него, на этого простого деревенского парня, который еще недавно был моим соперником.

– Почему ты мне это говоришь?

– Потому что я ее люблю, – отвечает. – А значит, хочу, чтобы она была счастлива. А счастлива она только с тобой, несмотря ни на что. Так что хватит хныкать, как девчонка. Ищи ее и вымаливай прощение.

Он разворачивается и уходит. А я остаюсь сидеть в грязи, смотря ему вслед. Рыба так и остается лежать рядом.

Некогда враги. А теперь… почти что друзья.

И тут слышу скрип. Оборачиваюсь. По дороге идет Виола Гавриловна. В платочке, с корзинкой.

– Денис? Ты чего это тут в грязи валяешься? Место застолбил? Рыба зачем? – строго спрашивает она.

– Виола Гавриловна! – я вскакиваю, готовый упасть перед ней на колени. – Где Ангелина? Я… я люблю ее! Больше жизни! Я все понял! Я не поеду в Лондон, останусь здесь, буду работать, чего угодно! Только скажите, где она?!

Бабушка смотрит на меня, и в ее глазах мелькает то ли укор, то ли жалость.

– Удрала. В Москву. Тебя искать. С утра пораньше. Говорит, не может так оставить.

У меня подкашиваются ноги. Она… в Москве? Пока я тут рыдал в грязи, она мчалась ко мне? Какой позор, мать вашу!

– Но…, но дом заперт… животные…

– В амбар их загнала на время. А сама к Машке пошла, чайку попить, новости обсудить. А ты уже тут как тут.

Я начинаю безумно смеяться, чувствуя, как тяжелый камень падает с души.

– Так вы… вы не против? Что я… с ней?

Виола Гавриловна вздыхает.

– Сложно сказать. Намается моя девочка с таким, как ты. Сердце у тебя горячее, да ум короткий. Но раз уж ты сам это понял… – она подходит, открывает калитку. – Заходи. Пирожки еще теплые. Будешь есть и думать о своём поведении. А потом будем звонить внучке моей и докладывать, что её непутевый у калитки нашелся.

Мы заходим во двор, Виола Гавриловна набирает Анжи. Но абонент не абонент. Я волнуюсь, порываюсь сорваться обратно.

– Жди здесь, – строго говорит Виола Гавриловна, – не отыскав тебя, моя внучка вернется. А мне как раз нужно еще дров нарубить и коровку напоить…

Глава 14

Ангелина

Колеса электрички выстукивают одно и то же: «ду-ра, ду-ра, ду-ра». Я и есть дура. Полная и окончательная. Сижу, уставившись в замызганное окно, за которым мелькают унылые подмосковные леса.

Я ищу иголку в стоге сена.

Нет, я ищу космический корабль в другой галактике.

Мажора, сбежавшего от меня, в многомиллионной Москве.

Но сдаваться не в моих правилах. Бабушка не зря говорила, что я вся в мать. Упрямая.

Достаю телефон. Батарея на последней черте, но я должна успеть. Ищу рейсы в Лондон. Сегодня. Утро. Сердце замирает. Всего один прямой рейс. Вылет через три часа.

– Да! – чуть не кричу я в полусонный вагон, получая осуждающие взгляды.

Аэроэкспресс. Я мчусь на него со всех ног. В голове рисуются дурацкие, пафосные сцены из фильмов: бегу по трапу, Денис оборачивается, мы бросаемся друг к другу…

Чушь. Но другого плана у меня нет.

И вселенная, кажется, решила проверить мое упрямство на прочность. Поезд внезапно останавливается в тоннеле. Голос диктора, хрипящий от статики, извиняется за «небольшую задержку». Минуты кажутся вечностью. Я кусаю губы до крови, чтобы не зареветь от бессилия.

Когда мы, наконец, подъезжаем к аэропорту, я вылетаю из вагона и несусь по бесконечным коридорам, как спринтер на олимпиаде.

Ноги подкашиваются, в боку колет.

Блин! К стойке регистрации уже никого не подпускают.

– Денис Демин! – задыхаясь, кричу я девушке в униформе. – Он прошел уже? Высокий, темноволосый…

Она смотрит на меня с вежливым сочувствием.

– Девушка, регистрация на рейс закрыта. Пассажиры уже на посадке.

Я отскакиваю от стойки и бегу к огромному окну, за которым видны взлетные полосы. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Глаза сами выискивают тот единственный самолет. И вот он. Пристыкованный трап.

Я не могу видеть лица в иллюминаторах, но знаю – он там.

Стою и смотрю, как трап отъезжает, как люк закрывается. Как огромная махина начинает медленно отползать от терминала.

В горле комок, такой большой, что не продохнуть. Самолет разворачивается, набирает скорость на полосе и отрывается от земли.

Уносит моего мажора. Мое глупое, наивное счастье. Навсегда.

Телефон издает предсмертный писк и гаснет.

Тихо плачу. Прямо тут, у стекла. На меня косятся сотни людей, но мне все равно. Я упустила его. Просто позволила ему улететь.

Обратная дорога – это путешествие в ад. Тот же аэроэкспресс, та же электричка.

Я – пустая оболочка. В голове – вата, в сердце – выжженное поле.

Сажусь в душный, пропахший потом и дешевым парфюмом автобус до Прудищ. Не могу сдержать слез. Они текут сами по себе, тихие, горькие.

На меня смотрят. Одни с любопытством, другие с сочувствием. Пожилая женщина в платочке, сидящая напротив, копается в своей сумке и протягивает мне карамельку в смятой обертке.

– На, детка, съешь. Сладкое помогает. Ты вся такая сахарная, как эта конфетка. Все наладится.

Я молча беру карамельку. Сжимаю ее в ладони. Ее доброта ранит еще сильнее.

Выхожу на своей остановке. Ноги тяжелые, как из чугуна. Иду по пыльной дороге, и каждый шаг дается с трудом. Сердце разрывается от тоски. Вот он, наш магазин. Место, где все началось.

Останавливаюсь. Закрываю глаза. Я снова вижу его. Высокомерного, злого, бросающего окурок. Слышу свой собственный яростный крик. Как же давно это было. И как же невыносимо больно сейчас.

Мне так плохо без него! Так пусто.

Автоматически разворачиваю карамельку. Обертка выскальзывает из пальцев и падает на