Романский Петербург - Альберт Васильевич Летуновский

унаследованные от Альштрема, приобретают новые черты: их профили и орнаменты отсылают к византийской архитектуре. Так, не копируя, а творчески перерабатывая чужие находки, Пель создаёт свой вариант эклектики – уже не чисто неороманский, а более сложный, где соседствуют романские, классицистические и византийские мотивы. Его особняк на Литейном – наглядный пример того, как развивается архитектурная традиция: через диалог с предшественниками, а не через простое подражание.

В 1859 году, по указу императора Александра II, особняк приобрёл новое, важное государственное значение – в нём разместилось Второе отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. На протяжении всей второй половины XIX века здесь под руководством таких государственных деятелей, как граф Дмитрий Блудов, граф Алексей Панин и барон Модест Корф, велась большая работа по систематизации российского законодательства, составлению «Полного собрания законов Российской Империи». В этих стенах хранился уникальный кодификационный архив и богатая юридическая библиотека.

После революции 1917 года юридическая преемственность этого места не прервалась. С 1922 года и по сей день здесь находятся органы прокуратуры, а сейчас – Санкт-Петербургский юридический институт Академии Генеральной прокуратуры.

Рисунок 32. Особняк Пеля на Литейном, Литейный пр., д. 44. Изображение создано при помощи ChatGPT

Архитектура этого особняка, как и его дальнейшее предназначение, представляет собой сплав различных стилей, где основой служит неороманский стиль. Его центральная часть решена с суровой выразительностью: три высокие и глубокие арки, объединяющие второй и третий этажи, создают впечатление мощной, почти крепостной аркады. Однако эта характерная для романики тема дополнена изящным лепным декором внутри самих арок – деталь, которая отсылает уже к неовизантийской традиции. Ещё выше, на уровне четвёртого этажа, ритм продолжают узкие арочные окна, сгруппированные по три, а завершает всю композицию карниз со стилизованными машикулями – навесными бойницами, придающими зданию отчётливый крепостной характер. Боковые части фасада, напротив, выполнены в более сдержанных и гармоничных формах неоренессанса, служа спокойным обрамлением для драматичного центра.

1850-е годы стали временем экспериментов и поисков в петербургской архитектуре. Карл-Густав Альштрем ярко заявил о себе, соединив романские мотивы с функциональными задачами городской застройки и определив основные черты неороманского стиля: трёхчастное деление фасадов, вертикальные арочные группы, верхние аркады. В эти же годы неороманский стиль окончательно отделился от «стиля круглых арок». Если последний сохранял рациональную основу, то неороманский стиль сознательно обратился к образам средневекового зодчества. Так был заложен фундамент, и уже очень скоро неороманский стиль раскроется в полную силу, подарив городу здания, которые станут яркими образцами этого направления.

От шедевра к шедевру (1860-ые)

1860‑е годы стали временем, когда неороманский стиль окончательно оформился как самостоятельное направление. Этот процесс стал логическим завершением первых опытов 1850‑х годов. Если в предыдущее десятилетие архитекторы лишь осторожно выделяли романские элементы из общего потока исторических форм, то в 1860‑х они уже уверенно выстраивали целостную художественную систему. Именно тогда неороманский стиль обрёл собственную идентичность, заявив о себе рядом знаковых построек.

Первым и самым последовательным на тот момент выражением чистого стиля стала церковь Святого Апостола Иоанна, известная как Яани Кирик (улица Декабристов, 54). Возведённая в 1859– 1860 годах для эстонской лютеранской общины, она стала образцом, вобрав в себя множество характерных элементов романики. Автором проекта выступил Гаральд Андреевич фон Боссе – архитектор, родившийся в 1812 году в семье художника, получивший образование в немецких городах Дрездене и Дармштадте, он, очевидно, сознательно обратился к строгому языку средневековой европейской архитектуры.

В центре фасада – могучий арочный портал: арки, уходящие вглубь, опираются на колонны с корзинообразными капителями. Над ним – двухскатная стреловидная крыша с характерными «ушками», безошибочно узнаваемый романский мотив. По бокам размещены большие арочные окна; их наличники в виде дугообразных бровок также опираются на романские колонны. Вертикальную структуру задают полноценные контрфорсы, подчёркивающие не декоративную, а конструктивную суть формы. Два нижних этажа завершают зубцы‑машикули – элемент естественный для средневековых укреплений. Над этим монолитным основанием возвышается третий ярус – хор, решённый стреловидной треугольной аркатурой с доминирующей центральной аркой. Венчает композицию типичная романская шестигранная башня с острой крышей. Боковые фасады с ритмом арочных окон между контрфорсами и продольная однонефная схема довершают образ, выстроенный по канонам средневекового зодчества.

Рисунок 33. Яани Кирике, ул. Декабристов, д. 54А. Изображение создано при помощи ChatGPT

Здание, построенное из красного кирпича, вмещало до двух тысяч человек. При храме работала школа, а в начале XX века на средства общины рядом возвели доходный дом, прибыль от которого шла на нужды прихожан. В 1880 году главой церкви стал пастор Якоб Хурт – известный собиратель эстонского фольклора. Благодаря ему деревянное здание школы перестроили в камне. Во второй половине

XIX века церковным хором и оркестром руководили композиторы, впоследствии признанные классиками эстонской музыки: Йоханнес Каппель, Рудольф Тобиас, Михкель Людиг.

Благодаря храму, Санкт‑Петербург стал важным центром эстонского национального возрождения. Здесь, в относительной культурной и политической свободе, эстонская интеллигенция создавала просветительские общества. На рубеже 1850–1860‑х годов возникло первое из них – «Друзья народа», куда вошли видные представители диаспоры: медик и личный врач Александра II Филипп Карелль, художник Йохан Кёлер, публицист Карл Якобсон и другие. Общество занималось сохранением эстонской культуры и сбором фольклора.

На низовом уровне эстонцы входили в общество немецких ремесленников «Пальме» («Рука»). В 1879 году эстонское отделение оформилось как независимая организация, поддерживавшая культурные инициативы. Благодаря «Пальме» в 1873 году в Петербурге состоялось первое театральное представление на эстонском языке.

Революционная эпоха и последующие потрясения кардинально изменили судьбу эстонской общины Петербурга. Если в 1917 году её численность достигала около 50 тысяч человек (солдаты, мигранты и беженцы), то уже к 1926 году она сократилась до 17 тысяч – во многом из‑за Тартуского мирного договора 1920 года, позволившего эстонцам вернуться на родину.

Однако гражданская война, репрессии 1930‑х годов (в том числе в рамках «эстонского дела») и последующие исторические переломы неуклонно сокращали численность общины. После Второй мировой войны в Ленинграде проживало более семи тысяч эстонцев, но со временем их число продолжало снижаться. Сегодня эстонская община Санкт‑Петербурга насчитывает около полутора тысяч человек – скромное напоминание о некогда многочисленной и деятельной диаспоре, сыгравшей заметную роль в культурной и политической жизни города.

Судьба храма отразила бурные перипетии XX века: в 1930 году его закрыли, снесли колокольню и перестроили под конструктивистский клуб. Однако в начале XXI века церкви вернули исторический облик в ходе реставрации, профинансированной Министерством культуры Эстонии. С 2011 года она вновь действует, служа не только