Романский Петербург - Альберт Васильевич Летуновский

к разным историческим прототипам. Так сформировались два параллельных пути: неоренессанс, вдохновлённый итальянским Возрождением, и неороманский стиль, более точно воспроизводивший формы западноевропейского Средневековья. Оба направления могли вырастать из одной и той же классической основы, но приводить к совершенно разному художественному результату. Яркими примерами этой дивергенции служат два здания второй половины XIX века: одно, сохраняя классическую ясность, тяготеет к изяществу неоренессанса, а другое решительно обращается к суровой монументальности неороманского стиля.

Особняк графа Ивана Алексеевича Мусина-Пушкина на набережной Фонтанки (дом 7) стал характерным примером неоренессанса, вписанного в классическую структуру. Изначально это был типичный классический особняк, но в 1841 году его владелец, известный коллекционер и меценат, заказал перестройку молодому, но уже востребованному архитектору Андрею Штакеншнейдеру, в будущем – ведущему мастеру императорского двора. Задача состояла в том, чтобы обновить фасад в духе моды, не разрушая старой основы.

Архитектор предложил решение, ставшее образцом ранней эклектики. Он сохранил общую симметрию и пропорции здания, но обогатил его деталями, заимствованными из итальянского Возрождения. Центральным элементом нового фасада стал большой нарядный эркер, прорезавший два верхних этажа. Его главным украшением были три сдвоенных арочных окна, разделённых тонкими колонками, – так называемые «венецианские окна» или «бифории», прямая отсылка к палаццо эпохи Ренессанса.

Если бифорий – это окно с двумя арочными просветами под общей дугой, разделёнными колонкой, то венецианское окно – его более нарядный и торжественный родственник, ставший символом архитектуры Возрождения. Такие окна украшали богатые палаццо и церкви, придавая фасадам парадный, почти дворцовый облик.

Однако оригинальный замысел Штакеншнейдера в XX веке был искажён. В 1907 году, когда домом владела внучка МусинаПушкина Софья Панина, архитектор А.В. Кащенко по её заказу провёл перестройку. Ненавистный Паниной эркер был значительно уменьшен: три сдвоенных окна заложили, оставив лишь одно. В результате эркер стал в три раза уже, утратив свою монументальность и большую часть ренессансного характера. Таким образом, особняк Мусина-Пушкина демонстрирует не только момент рождения петербургского неоренессанса, но и типичную судьбу многих памятников архитектуры, пострадавших от поздних и не всегда бережных переделок.

Рисунок 25. Особняк Мусина-Пушкина, наб. Фонтанки, д. 7. Изображение создано при помощи ChatGPT

Кстати, Иван Алексеевич Мусин-Пушкин, был сыном знаменитого коллекционера Алексея Ивановича Мусина-Пушкина, первооткрывателя «Слова о полку Игореве». Сам Иван Алексеевич дослужился до чина генерал-майора и гофмейстера.

В архитектуре Петербурга середины XIX века искания нового стиля шли разными путями. Если одни здания, как особняк МусинаПушкина, представляли собой тонкий компромисс между старой классической структурой и новыми декоративными формами, то другие постройки делали более решительный шаг в сторону историзма.

Так, практически одновременно с перестройкой особняка на Фонтанке, на другой окраине города возводилось здание, которое стало ярким примером уже сложившегося, целостного обращения к прошлому. Речь идёт о Главной геофизической обсерватории.

Здание Главной геофизической обсерватории, построенное в 1846-1849 годах по проекту архитектора Адольфа Гельшера, представляет собой ключевой этап в развитии петербургской архитектуры середины XIX века. Если дом Мясоедовой демонстрировал компромисс между классицизмом и новыми формами, то обсерватория – это уже практически чистый пример неороманского стиля, где влияние классицизма сведено к минимуму.

Архитектурные особенности говорят об этом прямо: все окна, кроме цокольного этажа, имеют арочную форму и обрамлены глубокими наличниками без вертикальных перемычек – характерный приём романской эстетики. Фасад акцентирует мощный арочный портал со стреловидным завершением, где полукруглая арка сочетается со стрельчатым карнизом, что также является творческим осмыслением средневекового наследия. Важным элементом декора стали перевёрнутые зубцы над окнами второго этажа центральной части, отсылающие к крепостной архитектуре. Изначально трёхэтажное, здание было надстроено четвёртым этажом в 1912 году, который выполнили в более сдержанных, позднеклассицистических формах, создающих контраст с романской пластикой нижних ярусов.

Учреждение, для которого строилось здание – Главная физическая обсерватория, основанная по инициативе академика А.Я. Купфера, – стало центральным научным метеорологическим учреждением империи. С 1872 года здесь была налажена телеграфная служба погоды, а позже – система предупреждений о наводнениях в Петербурге и метелях для железных дорог. Рост задач привёл к расширению комплекса: в 1872 году надстроили третий этаж, а в 1905-1906 – четвёртый. К концу XIX века часть наблюдений перенесли за город, в Павловск, где создали Константиновскую обсерваторию. В 1913 году директором стал академик Б.Б. Голицын, реорганизовавший работу учреждения и создавший во время Первой мировой войны Главное военнометеорологическое управление. После 1917 года обсерватория стала самостоятельным государственным учреждением, полностью отвечающим за метеорологическую службу страны.

Рисунок 26. Центральный вход здания геофизической лаборатории, 23-яя линия ВО, д. 2А. Изображение создано при помощи ChatGPT

Здание на Васильевском острове является не только архитектурным памятником, фиксирующим переход от классицизма к неороманскому стилю, но и важным историческим местом, связанным со становлением российской науки. Этот факт наглядно отражает общую тенденцию в архитектуре середины XIX века, когда классицизм, ещё недавно определявший каноны строительного искусства, постепенно утрачивал своё доминирующее положение. На смену строгой регламентации пришла эпоха стилистического многообразия, открывшая архитекторам простор для творческого поиска.

Архитекторы перестали быть скованными рамками одного стиля и обратились к богатому наследию прошлых эпох – от романского и готического зодчества до ренессанса и барокко. Они свободно заимствовали и переосмысляли характерные элементы: вместо единообразных классических окон появлялись арочные проёмы различной формы; в декоре всё чаще встречались имитации средневековых деталей – машикулей, контрфорсов, порталов; на фасадах уживались ренессансные карнизы и готические шпили. Важным новшеством стала и вариативность фасадных ритмов: от строгой симметрии зодчие перешли к живописной асимметрии, придававшей зданиям индивидуальность.

Эта стилистическая свобода не была хаотичной – она отражала осознанный поиск выразительных средств, отвечающих новым функциональным задачам и духу времени. Архитекторы стремились создавать не просто красивые, но и практичные постройки, способные удовлетворить запросы быстро растущих городов. В результате городская среда становилась визуально разнообразнее: каждое здание обретало собственный характер, а архитектурные ансамбли – новую глубину. Именно в этом контексте формировался облик Главной физической обсерватории – сооружения, в котором научная функциональность органично сочеталась с признаками переходной эпохи, демонстрируя, как архитектура чутко реагировала на перемены в общественной жизни и мировоззрении.

Карл-Густав Альштрем (1850-ые)

В 1850-е годы классицизм окончательно уходит из архитектурной практики Санкт-Петербурга, уступая место эклектике. В это время «стиль круглых арок», который ранее служил переходной формой, начинает распадаться на самостоятельные неостили. Среди них отчётливо выделяется неороманский стиль, который перестаёт быть простым набором деталей, а становится цельной системой образов, отсылающей к архитектуре средневековой Европы.

Архитекторы теперь стремятся не