Генерал тёмной властелины 3 - Александр Олегович Курзанцев

из столовой в гостиную, где маман с великой княжной расположились в креслах, а все остальные — на диванчике и стульях. Ну, кроме меня. Я, пользуясь некоторой вольностью, обосновался у окна, задницей оперевшись о подоконник. Полностью забираться на него не стал, это было бы чересчур, но вот так, элегантно и непринуждённо, на краешек, слишком сильным попранием этикета не было. Косой взгляд матушки заработал, и только. Разве что отец ещё недовольно посопел, но при Ольге вслух высказываться не решился.

— Ну что ж, теперь я вижу в кого Слава такой красивый, — с улыбкой заметила княжна, глядя на мигом порозовевшего щеками князя. — Вылитый отец!

— Да, Ваше Высочество, — степенно кивнула весьма довольная комплиментом маман. — Статью в Павлушу пошёл, завидный жених!..

И так с намёком на Ольгу взглянула, что я аж чуть с подоконника не съехал от неожиданности. Отвернулся, быстро сделав вид, что заинтересовался видом за окном.

А ведь княгиня-то не дура! Ей, как и мне, вполне видны внутренние метания царской дочки, хоть та и думает, что умеет хорошо держать лицо. Маман своим материнским нутром почуяла, что не ровно дышит та ко мне. С одной стороны, морганатический брак — мезальянс, с другой — были в Империи подобные примеры, когда все дружно делали вид, что ничего предосудительного тут нет. Императрицу Екатерину Вторую вспомнить — слепоглухой только не был в курсе, что та мужей себе заводила куда ниже по роду. И ничего, молчали в тряпочку. Впрочем, сейчас понимая, кто был под личиной Екатерины, я этому нисколько не удивлён — посмел бы кто ближнице Госпожи что-то против сказать!

Бровь Ольги слегка дрогнула, намёк она тоже прекрасно поняла, но не смутилась, скорее, развеселилась.

— Мария, тут не поспорю, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Завидный, но с характером!

— А как без характера, Ваше Высочество? — внезапно вступился за меня отец. — Одарённый, княжеского рода, к тому же умён. Мальчик знает себе цену! Тем более, если пара соответствующая… Дом вести, за всем хозяйством следить, за прислугой… Нет, Ваше Высочество, без характера тут точно никак!

Удивительное дело, когда наедине были, так мне за мой характер не раз выговаривали, а как при гостях, так хвалят.

— Всё-всё, — со смехом подняла руки княжна. — Сдаюсь!

— Ваше Высочество, — снова к ней обратилась маман. Посмотрела на меня так внимательно, и спросила. — А всё же, не расскажете ли, чем Слава у вас занимается? Дочь-то нет-нет, да позвонит, похвалится — без подробностей, конечно — а сын ни разу ведь ни слова не передал, ни телеграммой, ни письмом.

— Ай-яй-яй! — покачала головой великая княжна, с укором взглянув на меня. — Слава, нехорошо, надо было найти время, а то ведь родители волнуются, переживают!

— Да когда время-то, Ваше Высочество? — развёл руками я. — По вашему же приказу, на мне и батальон, и помощь учёным с исследованиями, а до этого тварей валили, мы с Ликой, то есть с баронессой Осколковой — сначала дракона трёхголового, затем гиганта бронированного. Это ещё не считая, сколько мы мелочи в Осколке перебили. В госпитале каждый раз потом…

— В госпитале⁈.. — ахнул отец.

— Да ерунда! — махнул я рукой. — Ничего серьёзного, в основном с магическим истощением, физических травм не было.

Это его слабо успокоило, да и мать, видно было, что напряглась. Она в гарнизоне пять лет отслужила — знает, что такое «твари».

— Прости, Слава, — повинилась княжна, — Действительно, перегрузила тебя.

Вот такого я не ожидал. Даже не сразу нашелся что ответить. Пробормотал:

— Да больше всё-таки я сам виноват. Рад был загрузиться.

Мать с отцом быстро переглянулись, уже забыв, что я там опасности подвергался — ведь понятно же, что женщина, если и извиняется перед мужчиной, то только перед мужем, или будущим мужем. А значит, всё оно того стоило, ведь великая княжна — это лучшая пара из возможных!

Я прямо читал эти мысли у них на лбу. Мельком взглянул на Лику, видимо, тоже сделавшую похожие выводы, и надувшуюся, как мышь на крупу.

Не укрылось это и от Ольги. Как-то грустно усмехнувшись, она тоже посмотрела в окно, а затем, обратившись ко мне, спросила:

— Слава, не покажешь мне имение?

— Конечно, Ваше Высочество! — склонил я голову.

— Да-да, — тут же засуетился отец. — У нас прекрасный сад!

— И тренировочная площадка с тиром, — поддержала его княгиня, и быстро добавила, глядя на Лику. — А баронесса нас пока развлечёт беседой о вашей службе.

Развлечёт, как же — чтобы нам наедине общаться не помешала, вот и вся хитрость. Вот только маман ошибается, думая, что мы с княжной, прогуливаясь по территории имения, будем ворковать друг-другу романтические глупости или признаваться в любви. Разговор точно состоится, вот только на совсем другую тему. И надо срочно решать, быть ли мне откровенным — и насколько. Ольга, несмотря на то, что достаточно молода — вовсе не глупа и весьма проницательна, сказывается дворцовое воспитание, да и образованием занимались лучшие преподаватели. Она определённо о чём-то догадывается, что-то предполагает, и уж точно не верит в случайные совпадения — она это уже дала понять.

Мы вышли на задний двор, и я уж было собрался предложить направиться к тренировочной площадке, как к самому дальнему от здания усадьбы месту, как меня сбил с ног настоящий мохнатый вихрь.

— Слава! — вскрикнула не на шутку испугавшаяся за меня княжна, но я, кое-как сумев обеими руками оторвать от себя жадно вылизывающую моё лицо собачью морду, и отплёвываясь от попавшей в рот шерсти, сообщил:

— Спокойно, это Найда, и она меня любит. Просто соскучилась.

Поднявшись на колено, я ласково потрепал радостно повизгивающую кавказку, почесал за ухом и сказал:

— Да-да, хорошая девочка, я тебя тоже люблю. — затем показал на Ольгу. — Это подруга, не трогать!

— И собаки тебя любят… — покачала головой княжна, развеивая начавшие формироваться боевые плетения. — У тебя есть хоть один недостаток?

— Петь не умею, — сообщил я, отводя собаку к будке и цепляя на цепь, а то не отвяжется, будет мешать разговору.

На самом деле я петь умел, но не любил. Скрывал это, а то будут приставать, чтобы спел что-нибудь. А у меня на эти глупости времени нет.

— Ну хоть что-то… — вздохнула та.

Наступило тягостное