Зов лисы - Валерий Сергеевич Горшков

Агата запустила на телефоне карты, отыскала на них Калмаранту и сунула бывшему участковому.

— А где нашли, показать можете?

— Показать? Могу, конечно, и показать, — согласился он. — Только условно, меня ж там не было самого.

Он покрутил местность, тыча в экран жёлтым ногтем, а затем обвёл пальцем участок у изгиба извилистой голубой нитки — просеки или речушки.

— Да где-то тут, кажется…

Агата поспешила сделать скриншот.

— …Его машину, — продолжал бывший участковый. — А вас…

Его ноготь переместил экран и пополз западнее по зелёному пятну с редкими кратерами болот.

— Где-то здесь, километра три-четыре, не больше, — закончил он. — Охотники наткнулись.

Вдруг он отдёрнул руку от дисплея и поднял усталые глаза на Агату.

— А ты чего это… Удумала чего? — настороженно спросил он. — В тайгу-то одна не думай соваться.

— Нет-нет, не пойду, — пообещала Агата. — Просто хочу знать, как далеко он меня завёл маленькую…

— Завёл? Не завёл, а завёз! — поправил он. — Туда и на машине-то не продерёшься через бурелом.

Он вновь ткнул пальцем в дисплей и отыскал первую точку. На этот раз он покрутил ногтем над областью с другой стороны голубой нитки.

— На машине доехал досюда, а дальше — пешком. А куда и зачем — один он знал.

Вдруг выключенное радио с резким щелчком заработало. Оба вздрогнули. Покряхтев, Александр Юрьевич повернул запястье и понаблюдал за стрелками наручных часов, после чего перевёл взгляд на Агату. В его глазах промелькнуло что-то не свойственное нынешнему образу жизни — профессиональная настороженность.

— Ступай-ка домой, Агатка, — проговорил он. — Не время по диким местам с вопросами таскаться.

Попрощавшись, она спустилась обратно к ирге и попала в ледяные объятья выплеснувшегося через берега озера тумана. Мгла оказалась такой густой, что поглощала даже звуки её шагов.

Чтобы не наколоться на шипы ирги, она замедлила шаг. Из-за этого путь к улице Сювеярви показался неправдоподобно длинным, точно в тумане она свернула куда-то. Однако наконец впереди проступило чёрное пятно досок.

Агата остановилась. Она очутилась у самого пирса на берегу Тунельмы. Осклизлые от влаги доски тянулись в слепящую белизной дымку, в которой растворялся, похрамывая, уходящий от берега дед Матвей.

Помня о его пугающих кривляньях, Агата спешно вышла на дорогу. Туман здесь отступил, открывая вид на её дом, в палисаднике которого тётя Наташа снова поливала гортензии.

В соседнем доме, который до этого казался пустующим, на втором этаже горел свет.

— Я думала, там не живёт никто, — поделилась наблюдением с соседкой Агата.

— Так и не живёт, — спокойно ответила та. — Это ж Тихоновых дом, а они все кто помер, а кто уехал. Багор долго жил, ты уезжала, ему уже восемьдесят было, бабка его, Катерина, тогда и преставилась, а он потом ещё лет десять прожил. Вовка вон утоп в том году, Полина уехала в Петрозаводск, а Русик в Питер учиться.

— А чего же свет там горит?

— Да выключить, наверное, забыли, — пожала плечами тётя Наташа.

Вернувшись в квартиру, Агата застала отца спящим на кресле у окна в зале. Осторожно, стараясь не разбудить, она взялась за ручки и покатила его на кухню.

Обеденный стол с его стороны оставался свободным, в то время как вторую половину столешницы занимали в два слоя выложенные раскрытые тетради мамы и его папки. Ещё целые стопки бумаг башенками выстроились у стены под столом.

Отец проснулся как раз в ту секунду, когда разогретый в микроволновке куриный суп опустился перед ним. Агата, подставив стул рядом, проверила температуру, съев немного бульона, а затем начала кормить папу с ложечки.

Ел он медленно, требуя перерыва после каждой третьей ложки. Пока шла передышка, Агата поглядывала в записи родителей, пытаясь понять, что именно влекло их обоих в лес.

С одной стороны лежали мамины полевые тетради. В них аккуратным почерком в хронологическом порядке она занесла рассказы старожилов о загадочных Хийси9, Тапио10, Калме11 и Туони12.

Полной противоположностью выглядели наброски отца: груды листов, исчёрканных резкими, рвущими бумагу штрихами. Можно было наблюдать, как по мере возрастания нервозности почерка в его черновиках постепенно стиралась грань между техническим и мистическим, порождая хаос. Схемы усилителей соседствовали с кругами, в которые были вписаны те же имена мифических существ — Калма, Тапио, Хийси.

Вот только если в записях мамы эти древние слова выглядели органично, то в его — крайне чужеродно. Отец пытался использовать их как переменные в уравнениях, приписывая разным комбинациям свои свойства: «Фильтр», «Зеркало», «Ретранслятор».

Но одно в обоих дневниках выглядело одинаково естественно: Туонела. Мама описывала, как живому человеку попасть в загробный мир, действуя по законам магии — неземным, своеобразным, но по-своему логичным. Получилась самая настоящая инструкция:

«Вход находится у разлома, где нет земных теней. Необходимо сесть прямо там и выдохнуть свою löyly13 — не умереть, а уйти iče14, оставив здесь свою оболочку под охраной двух огней. Путь пройдёт через поток. Переправа на лодке — для мёртвых. Паромом живому послужит собственная luonto15, но если она слаба, его размоет в пути водами Туони».

А отец, начиная с расчётов ёмкости конденсаторов и набросков схем для плат самодельного приёмника, приходил к диаграмме рабочих частот и вырисовывал синусоиду, пересекающую жирную черту «4625 мГц», что на его языке как раз и означало «Туонела». Эта математика чем-то тоже была похожа на магию и отличалась от других отцовских записей — выглядела взвешенной, перепроверенной и работающей.

Однако даже несмотря на эти одинаково убедительные для постороннего читателя описания загробного мира, между собой их Агата никак не могла сопоставить. Мама искала подробности о легенде в преданиях, а отец пытался вычислить её координаты с помощью радиоэфира.

Устало потерев лицо, Агата оперлась на спинку стула и, прикрыв глаза, запрокинула голову. Ей было тяжело себе признаться, но всё в этих записях выглядело так, будто два одержимых одной и той же идеей человека по-своему сходили с ума. Кто как мог.

Смартфон глючил. Сначала его не получалось снять с блокировки — палец скользил по дисплею, не зацепляя край экрана блокировки. Затем не запускался мессенджер — нажатия на иконку не приносили результата.

Только после перезагрузки удалось