Зов лисы - Валерий Сергеевич Горшков

Записанные на них слова теперь уже не казались бессмысленными, а стали вызывать чувство какого-то смутного узнавания. Появилось обманчивое понимание скрытого шифра, будто вот-вот могла открыться истина, но всё никак не приходила.

Перед глазами мелькали «ПУПСОЛЁТ» и «КУБОКИТ». В них врезались казавшиеся инородными «НАНАЙКА» и «ШЕЛЬМА». Фоном тянулись невзрачные «АЗБУКА», «ПУЧОК» и «ТЕНДЕР».

Вернувшись к коробке, Агата увидела скрытый ранее под аккуратными стопками папок Российской академии наук хаос. На дне коробки покоился настоящий свал мыслей из тетрадей в потрёпанных разноцветных обложках, исписанных стикеров, испещрённых дрожащими от напряжения линиями листов скомканной миллиметровки.

Схватив первую попавшуюся, она увидела, как среди ровных колонок цифр и формул теснились попытки разгадать передаваемые «Жужжалкой» слова. Агата прочитала пару строк: «МЫСОВЬЮК: юкать = стучать/звать. Мыс — точка призыва?» и «ЛЕСОЛЁД — точка перехода? Ледяной портал в лесном массиве (см. схему 7-Т)». Попалась расшифровка и уже знакомого слова: «БОБРОСКОТ: бротос (др. греч. «смертный») + скотос (др. греч. «тьма») — тень мертвеца?»

Слова словно пульсировали на бумаге, настойчиво требуя смысла, но отказываясь складываться во что-то логичное. Агата листала. За словесной белибердой следовали схемы. Но это были уже не научные наброски, а бредовые видения сходящего или уже сошедшего с ума радиоинженера.

В тетрадях катушки индуктивности сплетались с околоруническими символами. Обозначения антенн треугольными стрелками стремились к уходящей в воронку спирали, которая дрожащей рукой была обозначена как «Туонела».

Попалось и названное подростками упоминание радиостанции «УВБ-76». Ниже в столбик выстроились обозначение частот:

— 13875 кГц АМ (АЗЕ) [3-я гармоника];

— 9250 кГц АМ (АЗЕ) [2-я гармоника];

— 6998 кГц АМ (АЗЕ);

— 5310 кГц АМ (АЗЕ);

— 5211 кГц АМ (АЗЕ);

— 4625 кГц АМ (АЗЕ) [основная] — карельский портал.

Последняя частота 4625 кГц была обведена вокруг несколько раз красным фломастером.

Следующая тетрадь хранила хаотичные размышления, записанные вразнобой — правильно и вверх ногами, по диагонали и вертикально. При прочтении одной из таких мыслей у Агаты похолодели пальцы: «Это не слова, а обрывки мыслей находящихся по ту сторону. Разломы говорят с нами на их языке. Расшифровка — ключ к двери. Но кто запер её изнутри?»

Через пару страниц взгляд уцепился за ещё более леденящие слова, разбросанные по листу: «Свету не найдут», «Разлом принял её тело как плату за проход», «Ключ в частотах повернулся один раз», «Для второго нужен резонанс» и «Сигнал подавляет Агата».

Агата отбросила тетрадь, точно почувствовав морозное покусывание от влажной бумаги. Заржавленная скоба развалилась, и листы рассыпались по бетонному полу. В грязи улеглись безумные формулы мысли и признания её безумного отца. В детстве казалось, он искал маму, но что, если он, наоборот, не давал её найти?

— Нет, — шепнула под нос Агата, противясь своим мыслям. — Нет-нет-нет, всё не так.

Упав на четвереньки к разбросанным листам, она начала хватать один за другим, пытаясь отыскать так перепугавшую её страницу. Но попадались лишь бесполезные «КОФРОШЛЯХДЕКТЯРНЫЙ», «ДЖИПОВНУКУКОСОТЮЛЬ» И «ГРЕХРЖЕВОГЕРЦ», схемы плат для неизвестных устройств, новые карты глухих мест, уже полностью нарисованные от руки.

Она верила, что отец сможет объяснить свои записи и в них не окажется ничего ужасного.

Наконец, она увидела то, что искала: «Свету не найдут». Сжав в руке лист, Агата вскочила и, даже не закрывая ворота, побежала к дому. Ещё никогда в жизни так быстро она не бегала — сама не заметила, как влетела в подъезд и вставила ключ в скважину. Хотелось побыстрее услышать опровержение своих жутких догадок. Распахнув дверь, Агата закричала.

Отец лежал рядом с поваленным креслом посреди коридора, а сверху на нём валялись его радиостанция, колонки от неё и ещё какие-то неведомые устройства. Всё это вывалилось из открытой кладовки, в которую, похоже, Борис Афанасьевич полез целенаправленно.

Возникший в гараже при виде безумных записей страх уступил место волнению. Агата рухнула на колени рядом с отцом, ощупывая его, и обомлела — без видимых повреждений, за исключением небольшой шишки на лбу, тот прижимал к уху наушник и сосредоточенно глядел на шкалу радиочастот, которую успел настроить на 4625 кГц. Метнув взгляд к Агате, он медленно поднёс к губам указательный палец свободной руки.

Эфир радиостанции «УВБ-76» [ЛЕД-03-ГУЛ-14]

Частота: 4625 кГц.

Время передачи: 09:22.

СТЕНОГРАММА ТРАНСЛЯЦИИ:

//[Начало записи]

/Стандартный фоновый гул низкой частоты. Пульсовидная амплитуда. Длительность: 2 минуты 7 секунд.

/Гул обрывается. Звук дискового набора. Тишина. Длительность: 17 секунд.

//[ДИКТОР]

*Николай, Анна, Иван, Михаил, Иван, Николай, Анна [НАИМИНА];

*Николай, Анна, Иван, Михаил, Иван, Николай, Анна [НАИМИНА];

*Два-Шесть, Семь, Семнадцать, Шестнадцать, Двадцать [26-7-17-16-20];

*Павел, Яков, Татьяна, Иван, Григорий, Леонид, Анна, Семён [Пятиглас];

*Дмитрий, Василий, Ульяна, Павел, Анна, Роман, Анна, Ольга, Роман, Татьяна [Двупараорт];

*Константин, Анна, Дмитрий, Анна, Василий, Роман [Кадавр];

*Семён, Леонид, Елена, Дмитрий, Ольга, Василий, Иван, Цапля, Анна [Следовица];

*Николай, Анна, Иван, Николай, Елена, Иван краткий [Наиней];

*Девятнадцать, Двадцать, Восемнадцать, Один, Пятнадцать, Десять, Два-Четыре. Три-Один, Двадцать, Шестнадцать [19-20-18-1-15-10-24. 31-20-16].

/Жужжание. Магнитный импульс. Тестовый гудок. Длительность: 54 секунды.

//[Конец записи]

ШИФР:

Дежурный 1175: Пять голосов. Четыре сердца. Одно тело на возврат. К заморозкам.

ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ОБРАБОТКИ:

На протяжении всей записи наблюдается нетипичный гул с резкими скачками частоты. Скрытые послания выявить не удалось. Внесено в журнал наблюдений за номером 334-НА.

Часть вторая. Белый шум

1

Пройдя мимо «Райпо», Агата повернула возле столба в тупиковый проулок. Как и говорила тётя Наташа, дорогу преградила огромная яблоня. Её ветви согнулись над тропинкой под тяжестью налившихся краснобоких плодов, ярких, точно с картинки. Чтобы пройти к дому, пришлось наклониться.

Едва ветви остались позади, путь заслонил седой алабай с обрывком цепи на ошейнике. Его морда оказалась на расстоянии локтя от лица Агаты. Та протянула ладонь, чтобы погладить пса, но он в ответ ощетинился. Шерсть словно наэлектризовало, а обвислые щёки подались вверх.

— Не бойся, — шепнула Агата.

Однако пёс уже пятился назад, горбя спину и вжимая уши. Заскулив ушибленным щенком, алабай вжался в дверь кособокого одноэтажного домишки. В ту же секунду створку открыли. Едва не сбив хозяйку, пёс рванул в темноту дома.

— Изюм! — окликнула его женщина. — Стой, зараза!

Хозяйка бросилась вслед за псом. Что-то гремело и падало. Сквозь визги собаки пробивалась многоярусная брань. Наконец всё стихло, и на пороге показалась вспотевшая от борьбы