От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев

Камень Алатырь

В пользу толкования Буяна как сакрального центра воображаемого древнего мироздания – центра, расположенного «по ту сторону», вне обыденного географического пространства, – говорят и приметы этой местности, островные, если угодно, достопримечательности. Главной из них по числу упоминаний в заговорах выступает белый камень Алатырь.

Это камень может лежать на острове или просто в море – «в том поле есть окиян-море, в том море есть латырь камень» – либо венчать собой расположенную на острове гору – «на той святой Фаворской горе», а то и «на Сионских горах» лежит белый камень «Латырь Латырич». Он крупный, даже очень крупный – «высотой в 60 сажень, шириной в 60 сажень, толщиной в 60 сажень» (1 сажень – чуть больше 2 метров). Под камень прячут ключи, «запирающие» заговор, их полагается кидать «во акиян море под бел камень под латырь».

Согласно стиху о «Голубиной книге», из-под Алатыря текут «все на свете реки быстрые», а корабельщики, проплывая мимо Буяна, «берут с камня много снадобья, посылают по всему свету белому». Поэтому Алатырь – «всем камням мати». Что значит слово «Алатырь»?

Это название встречается в русских заговорах во множестве вариантов – Алатырь, алабор, латарь-камень, бел камень-алатарь, аспид-камень, бел-горюч камень, камень алатарен (или белатор), белый камень алаторен, бел латырь камень, Латырь Латырич и так далее.

О происхождении слова «Алатырь» ученые спорят не первое столетие. Основных версий две – либо слово происходит от индоиранского корня со значением «янтарь» (греч. электрон), либо оно представляет собой искаженную форму слова «алтарь» в значении «жертвенник».

Академик Александр Соболевский и выдающийся отечественный лингвист Роман Якобсон сближали Алатырь со старорусским словом «латыгорь» или «латыгола», «латгальский» (то есть латвийский), камень янтарь. Здесь сразу приходит на ум персонаж былин об Илье Муромце – «баба Латыгорка», невенчанная походная жена богатыря, но в былинах ее прозвище выводится из места обитания – она живет «во Златых горах», куда Илья ездил за утехами дюжину лет.

Если учитывать эту былинную параллель и тот факт, что камень в заговорах нередко оказывается лежащим на горе, можно предположить, что Алатырь – это «златыгорный», золотой горный камень. Символика золота как «главного» металла, кстати говоря, вполне соотносится с символикой сакрального центра.

Впрочем, как и другие значения, такое толкование – не более чем реконструкция.

Очень часто Алатырь называют в заговорах белым камнем. Мы уже говорили, что белый цвет в русской фольклорной символике – одновременно цвет жизни и смерти. Почти постоянное упоминание о белом цвете камня – сказочный эпитет «бел-горюч» встречается в заговорах гораздо реже – может дополнительно указывать на особую природу как самого Алатыря, так и острова Буян, на котором этот камень лежит. Иными словами, белый камень – не «баснословные» воспоминания наших предков о меловом обрыве на острове Рюген, а символический образ иного мира.

Обычно лежащий на Буяне камень Алатырь – единственный камень такого рода в фольклорной модели русского мироздания, но иногда в заговорах встречаются указания на то, что подобных камней может быть несколько: «Столь крепка огорода моя <…>, аки синий камень в Синем море, аки черный камень в Черном море, аки арап-камень в Арап-море, аки акиян-камень (= Алатырь) в Акиян-море». В данном случае Алатырь – скорее, «замена» Буяна, который оказывается условно-реальным островом на старинной ментальной карте, причудливо наложенной на карту физическую. Либо эта схема из четырех камней, разнесенных по четырем сторонам света, отсылает к преданию о сотворении мира – мы обсуждали это предание о появлении мира из тела первосущества в предыдущей главе.

Некоторые фольклорные тексты подталкивают к такому выводу – недаром белый камень или камни рассекают на несколько частей, чтобы возобновилась или даже родилась жизнь: «Наступает к тому белому каменю святый Егорий храбрый <…>, разбивает тот белый камень на четыре части, рассылает зверей по всем четырем странам». Еще говорится, что «Пресвятая Богородица испустила моря и реки, и озера из одного места, – из-под белого каменя», а к Илье-пророку взывают: «Святый государь Илья-пророк! поедешь, государь, на ветреном коне, расшибешь, государь, алатырь-камень в море».

Христианские образы в этих цитатах не должны нас смущать – они далеки от канонических, народное христианство было и остается больше фольклорным, чем догматическим. Камень же явно приносят в жертву во имя порождения или продолжения жизни; возможно, к этой жертве восходит крестьянский обряд «отмыкания лета», описанный этнографами XIX столетия: по осени земля засыпает, ее нельзя трогать, а по весне, чтобы земля пробудилась, нужно было упросить святого Егория (Георгия) отомкнуть «леса и долы» золотыми ключами и пролить плодоносный дождь. Для этого на день весеннего Егория (23 апреля) проводили ритуальный обход полей и призывали святого «пустить в мир влагу живоносную». Золотые ключи – поздняя символическая замена камня, недаром в отдельных заговорах Алатырь зовется «ключ-камнем».

Заговор на путь-дороженьку

«Еду я из поля в поле, в зеленые луга, в дольные места, по утренним и вечерним зорям; умываюсь медяной росою, утираюсь солнцем, облекаюсь облаками, опоясываюсь чистыми звездами. Еду я во чистом поле, а во чистом поле растет одолень-трава. Одолень-трава! Не я тебя поливал, не я тебя породил; породила тебя мать сыра-земля, поливали тебя девки простоволосые, бабы-самокрутки. Одолень-трава! Одолей ты злых людей: лихо бы на нас не думали, скверного не мыслили. Отгони ты чародея, ябедника. Одолень-трава! Одолей мне горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса темные, пеньки и колоды. Иду я с тобою, одолень-трава, к Окиан-морю, к реке Иордану, а в Окиан-море, в реке Иордане лежит бел-горюч камень Алатырь. Как он крепко лежит предо мною, так бы у злых людей язык не поворотился, руки не подымались, а лежать бы им крепко, как лежит бел-горюч камень Алатырь. Спрячу я тебя, одолень-трава, у ретивого сердца, во всем пути и во всей дороженьки».

(из сборника И. П. Сахарова «Сказания русского народа», 1841, современная орфография)

Алатырь в русском фольклоре предстает и как жертва, и как жертвенник. Образ камня-жертвенника проступает, к примеру, в былинном сюжете о гибели новгородского богатыря Василия Буслаева. По былинам, Василий с дружиной отправился в Иерусалим, а на обратном пути – во время стоянки где-то в горах или на неведомом острове – решил позабавиться и затеял со спутниками перепрыгивать «сер-горюч камень». Прыгали сначала поперек камня, а затем вдоль, и это состязание закончилось для Буслаева трагически:

Скочил-то Василий назад пятами,

Задел-то он ногой правою,

Пал-то на леву руку.

Обломилась у него рука левая,

Пал на сер-горюч камень,

Разломил-то себе буйну голову.

Его спутники благополучно вернулись домой, похоронив Василия Буслаева