Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

Путешествие из Кореи в Харбин занимает много времени. Должно быть, это тысяча миль. Оно ужасно утомило меня. И я в самом деле был в высшей степени рад, когда кондуктор крикнул, что мы уже в Харбине. Но нам было не суждено провести первую ночь в постели, в комнате. Весь день мы искали комнату, меблированную комнату, номер в гостинице. Мы бы дали самую высокую цену, но по каким-то причинам не смогли найти комнату и провели первую ночь во дворе еврейской гимназии. Лишь на следующий день я нашёл номер в «Ноубл Хотел» («Благородном отеле») за пять американских долларов за ночь. Да, это был «благородный» отель. Это была гостиница для пьяниц, белогвардейских офицеров, карточных игроков, спекулянтов и тому подобных людей.

Первые недели в Харбине

Харбин произвёл на меня необыкновенное впечатление. Типичный китайский город с большим еврейским и русским населением. И смесь трёх наций чувствуется на каждом шагу. И три народа расположились, как в винограднике у отца своего. Официально Харбин принадлежит территории России, через которую проходит великая Восточно-Китайская железная дорога. Здесь резиденция представителя российского правительства — генерала Хорвата[31], здесь начальник железной дороги, но их никто не слушает, никто за ними не следует. Российские законы здесь не работают. Помимо этого, когда я приехал во времена Керенского, уже через полгода после свержения царского правительства, у власти оставались старые представители автономии — Хорват и Смирнов[32], с которыми русское и еврейское население мало считалось. В целом российское правительство так и не реализовало в Маньчжурии все драконовские законы, существовавшие в России. И евреи чувствовали себя здесь свободными даже в царские времена. Вообще в Маньчжурии тогда было очень мало евреев. Лишь после русско-японской войны здесь остались еврейские солдаты и бизнесмены, которые со временем неплохо устроились. Я уже нашёл десять тысяч евреев, но большинство из них прибыли сюда за последние три года — просто беженцы из России и Польши, не желающие переживать ужасы Первой мировой войны. Многие из них не хотели быть солдатами и отдать свою жизнь, так жесток был к ним русский царь. Легко восхититься тем, как евреи хорошо прижились в новом городе. Большинство из них покупали местные продукты и необходимые продукты и предметы и экспортировали их в Россию, которая так сильно в них нуждалась. Невозможно оценить, сколько миллионов людей они спасли от голодной смерти. Евреи за короткое время показали, что могут организовать свою общественную жизнь самым прекрасным образом. Они организовали общину, хотя поначалу и религиозную, которая приносила большое облегчение еврейскому населению во всех его невзгодах. Был организован еврейский благотворительный женский кружок, который приезжал со своей помощью туда, где в ней нуждались люди. Мне попался еврейский театр, «Театр Фишзона»[33], в котором играли Лебедев[34], Будкин[35], Шумский[36], Фогельнест[37], Арко[38] и другие. Был там и дом для старой, бесполезной медицинской помощи беднякам. В моё время для беженцев построили три барака, построили для них и ресторан. Я нашёл отличную школу, великолепную еврейскую гимназию. Еврейский музыкально-литературно-драматический клуб в оригинальном здании. Был и свой театр, в котором труппа Фишзона время от времени ставила свои лучшие вещи. Был ещё еврейский детский сад. Но больше всего я влюбился в тамошнюю еврейскую библиотеку. Самая богатая еврейская библиотека на Дальнем Востоке. Выходили журналы сионистов, Бунда, Поалей Циона и, в течение короткого времени, «Молодой Цион». А после моего отъезда там даже появилась еврейская газета «Дальний Восток». В Харбине также был Еврейский народный банк в интересах евреев, нуждающихся в дешёвых кредитах, а всего в Харбине было 10000 евреев.

Почти каждый день я ходил в еврейскую библиотеку. Здесь мне удалось прочитать почти все еврейские газеты и журналы, издававшиеся в то время в России и Америке. Само собой разумеется, что я познакомился там со многими читателями, в том числе и с членами «Демократического союза». Во времена временного правительства Керенского подобные демократические объединения были созданы почти во всех городах и посёлках, где проживало значительное еврейское население. В Харбине также находилась группа из двадцати двух юношей и девушек, входивших до войны в Поалей Цион, Бунд, СС и другие организации. К этой группе принадлежали Херш Миски, Алте Мех Ифут с её мужем Авраамом, Вольф Бейнер, Вениамин Пинский, аптечный кружок Лифшица, Шмушкович и другие. И эта группа просто творила чудеса в создании еврейских культурных учреждений. Достаточно упомянуть некоторые из них такие, как библиотека и детский сад при «ЕМЛДО» (Еврейском музыкально-литературно-драматическом обществе), она устроила грандиозный бал и концерт в «Коммерческом клубе», которые принесли огромную прибыль, которая пошла на покупку достаточного количества шрифтов для еврейской газеты. Лишь через несколько лет шрифты прибыли в Харбин, и стала выходить первая идишская газета на Дальнем Востоке, которая на самом деле называлась «Дальний Восток». Но издавала газету уже не группа, а другие общественные деятели. Группа существовала недолго. Сначала из неё вышли бундовцы, которые не захотели сотрудничать с другими «непролетарскими элементами». После этого поалей-сионисты, Пинский и Шмушкович, и так группа пришла в упадок.

Помню, с каким восхищением я ходил в первые дни своего приезда в Харбин по помещениям и учреждениям Еврейского литературного клуба и по Еврейской гимназии, которую не посрамилась бы даже на фоне «просветительского канала» в Нью-Йорке.

На третий день моего пребывания в Харбине я зашёл в книжный магазин, чтобы купить газеты и журналы. Смотрю на владельца бизнеса и не верю своим глазам — это мой хороший знакомый и друг из Варшавы — Трайнин. Он тоже меня сразу узнал. Он сразу поручил все дела официанту и отвёз меня к себе домой. Он познакомил меня со своей женой и двумя взрослыми детьми, они поставили на стол парадную посуду, и мы устроили импровизированный праздник, а в конце концов мы с Ребеккой переехали в их дом. Это было для меня величайшей радостью.

В то время в Харбине в комнате спали до двенадцати человек. Люди спали не только в комнатах, но и везде, где можно было прилечь. Поэтому и цена номеров была выше — целая сотня долларов в месяц. Я также был счастлив, что съехал из отеля.

Тот же Трайнин рассказал мне, что наши хорошие друзья из Варшавы Зельцовские тоже живут в Харбине, а госпожа Зельцовская