Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

Вожак постоял еще, а потом опустил здоровенную голову к самому снегу.

— Тогда прости и ты стаю, егерь. За тракт прости, где мои тебя порвать хотели. С голодухи мы в ту пору совсем сдурели, добычи в лесу не стало, вот молодые и решили, что можно. И за то прости, что к логову твоему с претензией пришли. Горе глаза застлало.

— Все в порядке, — сказал я. — Я и сам собирался вас как раз идти искать, чтоб Клыка отнести.

— Ты спас наше дитя, — вожак поднял голову, и глаза его блеснули в сумерках двумя углями. — Стая перед тобой в долгу. Понадобится помощь, выйди в лес и позови. Придем. Хоть днем, хоть ночью, хоть против кого. Слово Волка Мрака.

Он развернулся всей тушей, махнул хвостом, и стая снялась с места разом, как один зверь. Клык напоследок вывернулся у мамки из-под брюха, тявкнул мне через плечо что-то радостное и поскакал догонять своих. Минута, и черные тени растворились в синем ельнике, только цепочки следов остались на снегу.

Захлопнув шлюз, я привалился спиной к холодному бронелисту и с полминуты просто стоял, слушая, как гудят батареи. Под курткой было мокро, хоть выжимай. Я стянул шапку и вытер ею лоб.

— Ну и денек, — сказал я в пустой коридор.

Организм мой на такие приключения имел свое мнение, и мнение это требовало еды. Горячей, жирной и много. Я скинул куртку с разгрузкой, стащил ботинки и в одних носках прошлепал на кухню по теплому линолеуму. После промерзшего крыльца ступням было такое блаженство, что хоть песни пой.

Дальше пошел святой мужицкий ритуал. Я набрал в кастрюлю воды и поставил на огонь под макароны. Достал чугунную сковороду, плюхнул ее на конфорку, и пока железо грелось, нарезал крупными кусками мясо с доброй прослойкой сала. Когда сковорода зашипела на брошенную каплю воды, вывалил все туда. Кухню тут же заволокло таким духом, что у меня живот свело и рот наполнился слюной. Сало шкворчало, плевалось, мясо схватывалось корочкой, и я стоял над этим великолепием с лопаткой, мечтая побыстрее усесться и все это умять.

И думал я, помешивая. Зверь ведь устроен куда честнее человека. Красивым речам он не верит, хоть ты соловьем разливайся, зато сделанное доброе дело помнит крепко и платит за него по совести. Сегодняшний вечер тому подтверждение. Утром у меня в активе была разбитая губа да ноющая поясница, а к ночи прибавился долг целой стаи Волков Мрака во главе с Реликтом, которого даже моя Система прочитать не в силах. А это ого-го какое подспорье даже в делах, что не касаются рогатого монстра.

Вода в кастрюле заходила ключом, и я уже потянулся за макаронами, когда из коридора послышался знакомый перестук. Топ. Топ. Топ. В дверном проеме кухни встала гранитная глыба и развернулась корпусом в мою сторону.

— Я улавливаю вибрацию, — прогудел Бу. — К бункеру приближается объект.

Лопатка замерла у меня в руке.

— В каком смысле объект? — спросил я, уже прикидывая, где что лежит из оружия. — Из Разлома опять кто вылез? Да сколько ж можно! Я поесть сегодня сяду или нет?

— Нет, — качнулся Бу. — Характер вибраций тварям не соответствует. Работает гравитационный двигатель. Техника, аналогичная твоей доске. В единичном экземпляре.

— На гравиборде, что ли? — я нахмурился и убавил огонь под сковородой. — Ночью? В такой мороз? Кого там нелегкая несет?

— Утверждение. Объект движется по накатанной колее со стороны тракта.

Сковороду я сдвинул с конфорки, вытер руки о полотенце и снял с крючка в коридоре автомат. Ноги сами понесли меня в смотровую. Я приник к панорамному стеклу, вглядываясь в темень. К вечеру поднялся снегопад, фонарь над крыльцом крутил в своем конусе снежную пыль, и поначалу я ничего разглядеть не мог, только слышал собственное дыхание да чуял, как от стекла холодом веет.

А потом сквозь метельную муть пробился тусклый огонек фонаря. Полоса прыгала на ухабах со стороны тракта, и вскоре я различил и саму доску, и ездока. Гравиборд заложил широкий вираж перед бункером, сбросил ход и мягко осел в сугроб прямо возле крыльца.

Ездок выпрямился и спрыгнул на снег.

Но как я не всматривайся, один черт ничего не разберешь.

— Бу, иди ко мне в комнату и притворись шкафом, — сказал я, после чего сам развернулся и направился в сторону входа, где снял автомат и перевел предохранитель в боевое положение.

Дождавшись, пока Бу уйдет и утихнет, я повернул штурвал, после чего ногой пнул створку вперед, делая шаг назад, целясь в проем.

— Интересно ты начальство встречаешь, — сказала Ольга, подняв брови о вместе с руками. В правой руке у нее был пакет, в котором по форме явно что-то напоминало фрукты. Не то яблоки, не то апельсины.

— Какое начальство ездит на проверку под самую ночь, — хмыкнул я, опуская ствол. — И вообще у нас лес зачарованный, тут и лешие бродят и кто угодно. Вдруг ты оборотень какой.

— Колготки убрать успел? — спросила она, проходя в прихожую. Я тут же закрыл за ней двери, после чего принялся помогать снимать пальто. Колкость мне понравилась, юмором Ольга обделена не была.

— Скоро узнаешь, — ответил я в не менее шутливой манере.

Пакет и вправду оказался с мандаринами. Ольга выставила его на кухонный стол с таким видом, с каким в гости к больному приходят, и потянула носом воздух.

— А у тебя тут, я смотрю, пир намечается.

— Намечался, пока меня от плиты не оторвали, — проворчал я, возвращая сковороду на конфорку. — Садись уж, гостья ночная. Голодная небось с дороги?

— Как волчица, — ответила она, и я от такого сравнения чуть лопатку не выронил.

Знала бы ты, голубушка, сколько волков нынче вечером топталось аккурат на том месте, где твоя доска сейчас в сугробе остывает. И как вы с ними разминуться-то умудрились, ума не приложу…

Но рассказывать я, понятное дело, ничего не стал, а вместо этого засыпал в кипяток макароны и довел мясо до ума. Через десять минут мы уже сидели друг напротив друга, над тарелками поднимался пар, и Ольга, отведав первый кусок, прикрыла глаза и промычала что-то одобрительное.

— Между прочим, я к тебе по делу, — сказала она, когда первый голод был утолен. — Хотя, признаюсь, дело я могла бы и по рации решить.

— Вот и я о том же подумал, — хмыкнул я. — Какое ж такое дело гонит следователя Канцелярии через ночной лес в мороз.

— Отчет, Егор Дмитриевич, — она наставила на меня вилку. — Ты обещал подробности про историю с экспедицией. Власов,