Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

Благодаря тому, что я правильно занял позицию, я слышал большую часть разговора.

Кирилл остановился перед Глебом и некоторое время молча его рассматривал.

— Неплохо держишься.

Глеб убрал бутылку от губ и посмотрел на него. Отвечать ничего не стал.

Кирилл чуть улыбнулся, явно пытаясь расположить пацана к себе.

— Видимо, Роман действительно сумел тебя немного стабилизировать.

Глеб закрутил крышку.

— Чего надо, Кирилл Андреевич?

— Ничего. Просто интересно, насколько этого хватит.

Я сразу насторожился. Так Кирилл ещё сегодня не разговаривал. До этого он предпочитал действовать куда более осмотрительно.

Глеб тоже это почувствовал.

— Хватит чего? — напрямую спросил пацан.

Кирилл слегка повернулся, будто собирался закончить разговор, но потом снова посмотрел на Глеба.

— Иногда людям особенно трудно контролировать силу, когда такая модель поведения уже была в семье.

Я сразу нахмурился.

Вот это уже действительно было неожиданно.

Глеб тоже изменился сразу. Почти незаметно, но лишь для того, кто его плохо знал. Для меня же всё было слишком очевидно.

— Чего? — холодно спросил пацан.

Кирилл выдержал его взгляд.

— Я говорю о семейных моделях поведения. Они часто передаются через наблюдение, особенно если ребёнок много лет видит перед собой один и тот же пример.

Теперь я уже прекрасно понимал, куда он идёт.

— У твоего отца ведь тоже были проблемы с контролем, Глеб.

На площадке вокруг продолжали разговаривать, кто-то смеялся, Пашка спорил с Леоном о последнем задании, но я слышал только этот разговор.

Глеб застыл, не понимая, как реагировать, а Кирилл продолжил тем же ровным голосом с ноткой издёвки.

— Насколько я знаю, закончилось всё колонией.

Глеб напрягся пуще прежнего и подошёл к Кириллу вплотную. Я тоже двинулся к ним.

Сделал всего один шаг, когда рядом сразу возник голос директора, который словно вырос передо мной.

— Роман Михайлович, вы в порядке?

Олег Дмитриевич смотрел прямо на меня.

— В полном.

Я посмотрел на Глеба. Кулак у него уже был сжат, и Кирилл это прекрасно видел.

Конечно, видел. Ради этого всё и происходило.

— Тебе какое дело до моего отца? — зашипел Глеб.

— Никакого.

— Тогда пасть закрой.

Кирилл чуть склонил голову.

— Вот видишь. Всего несколько слов, и ты уже угрожаешь взрослому человеку.

Теперь между ними оставалось совсем крохотное расстояние. Я почувствовал, как моё тело само подалось вперёд. Взгляд уже искал самый короткий путь к Глебу.

— Роман Михайлович, я с вами разговариваю, — холодно напомнил директор.

Я даже не посмотрел на него, потому что передо мной человек сознательно давил на пацана, который слишком много лет жил рядом с отцом, привыкшим решать всё кулаками, страхом и унижением. Теперь Кирилл брал эту историю, вынимал самый больной кусок и тыкал туда пальцем, рассчитывая получить удар перед наблюдателями.

Глеб тяжело дышал.

Кирилл ждал.

Он даже слегка повернулся боком, словно заранее готовился к тому моменту, когда придётся защититься от агрессии.

Мгновение — и я бы рванул туда, но в следующий момент остановился как вкопанный.

А вот это уже было неожиданно!

Глава 6

Кирилл ждал.

Он даже слегка повернулся боком, словно заранее готовился к тому моменту, когда придётся защититься от агрессии.

Мгновение — и я бы рванул туда, но в следующий момент остановился как вкопанный.

А вот это уже было неожиданно!

Неожиданно было, когда рядом прозвучал тихий голос:

— Глеб.

Это был Даня. Глеб медленно повернул голову. Даня стоял в нескольких метрах от него и просто смотрел, даже не пытаясь подойти ближе.

Глеб молчал. Кулак пацана всё ещё оставался сжатым, а Кирилл находился совсем рядом. Несколько долгих секунд я не был уверен, что этого хватит.

Потом пальцы Глеба медленно разжались.

Он ещё раз посмотрел на Кирилла, перевёл взгляд на Даню и отступил.

Я тоже остановился, не став сносить Олега Дмитриевича, который только этого и ждал. Наверное, впервые за всё время работы с пацанами мне настолько ясно показали результат, к которому я сам уже успел привыкнуть и поэтому почти перестал замечать. Раньше в такой момент между Глебом и очередным противником вставал я. Иногда хватало слова, а иногда приходилось удерживать пацана за плечо… Но сейчас меня рядом не было. И Глеб остановился сам, потому что Даня позвал его.

Свой удержал своего.

Даня ничего больше не сказал. Глеб подошёл к нему, забрал бутылку с водой и сделал несколько больших глотков. Пашка уже заметил происходящее и двинулся к ним, Стас тоже.

Кирилл всё это время сохранял спокойное лицо. Он поправил рукав, обвёл взглядом вставших перед ним пацанов и закрыл свою пасть. Продолжать провокацию, когда Глеб теперь был не один, Кирилл не мог при всём желании.

Обломался, хорошо так обломался мужик.

Сейчас ему ничего не оставалось, кроме как развернуться и уйти. Рожа у него была настолько красная, что Кирилл напоминал индейца в боевом раскрасе. Ничего, пусть привыкает к новым обстоятельствам.

Директор тоже внимательно наблюдал за тем, как развивалась ситуация, и тоже конкретно обломался. Хотя изо всех сил старался сохранить лицо.

— Вы что-то хотели, Олег Дмитриевич? — невозмутимо спросил я, как будто ничего не произошло.

— Ничего… — зло фыркнул директор, развернулся и пошёл за Кириллом.

Завхоз, который всё это время тёрся рядом со мной, всё прекрасно видел. Да и слышал тоже наверняка. Он усмехнулся и посмотрел на красных.

— Пацаны молодцы у тебя, Роман Михайлович.

Я ничего не ответил и проследил за его взглядом. Даня стоял рядом с Глебом и что-то тихо ему говорил. Судя по лицу Глеба, ничего приятного. Вставлял ему втык.

Следующее испытание организаторы начали готовить почти сразу после короткого перерыва. На площадку вынесли ящики с деревянными деталями, пластиковые жетоны нескольких цветов и большие часы, которые поставили так, чтобы время видели все участники. Рядом появился стол с таблицей баллов, а Кирилл несколько минут проверял списки и распределял ребят по новым составам.

Я всё так же стоял у края площадки для испытаний и уже по одному виду этих списков понимал, что привычные связки снова будут разбиты.

Глеб оказался в одной команде, Пашка — в другой, Даня — в третьей. Его отправили к ребятам, с которыми он почти не общался, Добрыня снова получил компанию из нескольких синих.

Чёрт его знает, чем руководствовалось моё трио оппонентов, но деление было произведено не просто так.

Хотя… чёрт как раз и знал. Потому что Марат оказался вместе с Пашкой, что при нынешних условиях могло закончиться либо хорошим