Единственная для офицера - Женя Громова

Я даже не взглянул на папку.

— А о чем?

Алиса замерла, но в этот раз не отпрянула. Только подбородок выше задрала. Боец.

— Где ты со своим Сашей познакомилась?

Она покраснела вмиг.

— Ты охренел, Корсаков?! Это тебя не касается. Я не обязана ничего тебе рассказывать!

— Охренел. Касается. Обязана. Фотки покажи, может, мы знакомы.

Алиса судорожно сжала пальцами край своей папки. Она смотрела на меня так, будто я приставил ей нож к горлу

— Ну же, Громова, не томи. Хочу посмотреть на счастливчика.

— Он не любит сниматься. Специфика службы, — голос её дрогнул.

— Не любит сниматься? — я усмехнулся, подходя вплотную. — Даже с женой? Даже с сыном? Ни одного селфи на память, пока он там мир спасает?

Я навис над ней, чувствуя, как от неё исходит жар. Она пахла паникой и тем самым цветочным мылом.

— Захар, уйди, — прошептала она, упираясь ладонями мне в грудь.

Её руки были холодными, как лед. Я накрыл её ладони своими, прижимая их к своему сердцу. Пусть чувствует, как оно колотится. Пусть знает, что со мной эти фокусы не пройдут.

Я медленно опустил взгляд на её губы. Розовые, искусанные.

— А знаешь, что я думаю? — я понизил гол

ос. — Я думаю, что твой Саша — это сказка для всех желающих.

Глава 13. Алиса

Глава 13. Алиса

Я вскинула голову.

— Даже если это и сказка, не твоё дело, Корсаков!

А он улыбнулся. Этот чёртов гад довольно улыбнулся.

— Хорошо.

Он резко сократил расстояние между нами. Я едва успела охнуть, как оказалась прижата к столу. Папка с документами, которую я так бережно собирала, с тихим шелестом съехала на пол, но мне было плевать. Всё моё внимание сосредоточилось на Захаре.

— Улыбаешься? — прошипела я, упираясь ладонями в его жесткую грудь. — Тебе смешно?

— Чертовски весело, — подтвердил он и склонился ниже, почти касаясь носом моего. Его дыхание — горячее, с едва уловимым ароматом крепкого кофе, обжигало губы.

В голове всё поплыло. Мир сузился до этой точки, до бешеного стука его сердца под моими ладонями. Тело предательски помнило его. Каждая клеточка тянулась навстречу, требуя закончить этот мучительный танец.

Или только начать?

Перед глазами вспыхнула картинка из прошлого.

Ночь. Ангар. Пожарка в углу.

И это его “Моя. Теперь точно моя. Никому не отдам”.

— Повеселись с кем-то другим, — предложила я через силу, пытаясь вынырнуть из этого дурмана.

Представила Леночку, нашего администратора, с Захаром. Как она льнёт к нему на какой-нибудь парковой скамейке, заглядывает в глаза, смеётся... А он пожирает её глазами так же, как меня.

От этой картинки мне стало как-то… больно.

— О чём ещё ты врёшь, а, Лисичка?

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Память, эта безжалостная дрянь, мгновенно перенесла меня в ту съемную квартиру, где я впервые осталась совсем одна.

Как сидела на краю ванны. В руках — тест. Две полоски. Яркие. Четкие. Я смотрела на них и смеялась сквозь слезы, потому что это было и проклятием, и спасением одновременно.

— Алиса?

Я посмотрела в стальные глаза Захара и почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Весь этот забор из лжи, который я выстраивала годами, рассыпался в труху. Мне так отчаянно захотелось прекратить эту пытку. Просто уткнуться ему в плечо и выложить всё: про его отца, про мой страх за его карьеру, про то, как я выживала одна, лишь бы он стал тем, кем стал.

Слова уже жгли язык, готовые сорваться и изменить наши жизни навсегда.

— Захар... — мой голос надломился. — На самом деле…

Я замолчала, жадно глотая воздух. Он был так близко, что я видела каждую крошечную вспышку серебра в его стальных глазах.

А он начал медленно поглаживать большими пальцами мою нежную кожу на сгибе руки, и от этих мимолетных движений по телу прошел электрический разряд.

Не знаю, что бы случилось, если бы в зал не ввалились мои ученицы. Захар разочарованно вздохнул и обернулся.

Импровизация не мой конёк, но…

Я порывисто обняла его и громко объявила:

— Добрый вечер, дорогие мои! Майор Корсаков согласился проассистировать мне на сегодняшнем уроке! Готовы танцевать?

— Да! — нестройно завопил обрадованный зал.

Захар замер всего на секунду. Я чувствовала, как под моими пальцами каменеют его мышцы, как перекатываются желваки на его челюсти. В его глазах полыхнуло багровое бешенство, захотелось отшатнуться, но я лишь крепче вцепилась в его плечи.

— Ассистировать, значит? — пророкотал он мне на ухо, запуская миллиард мурашек по всему телу.

Голос был тихим, вибрирующим от ярости, которую он едва сдерживал перед толпой любопытных девушек..

Он понял мой маневр. Понял, что я использую этих людей как живой щит, чтобы не договаривать, не ломаться, не смотреть в глаза правде.

— Готовы, — отрезал Захар, не сводя с меня пылающего взгляда.

Он резко, по-хозяйски перехватил меня за талию, притягивая к себе так близко, что между нами не осталось даже воздуха.

Мои девочки, заинтригованные таким эффектным “ассистентом”, захлопали и начали расходиться по залу.

Я дрожащими пальцами дотянулась до пульта и включила первую попавшуюся бачату. Зал наполнили тягучие, чувственные ритмы — гитарные переборы, бьющие прямым попаданием в солнечное сплетение.

— Бачата, Лисичка? — Захар усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Самый грязный танец для самого чистого вранья? Ну, давай.

— Ноги на ширине плеч, — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть на учеников, а не на… него. — Бачата — это танец бедер и... доверия.

Захар за спиной глухо рыкнул, и я почувствовала, как его горячая ладонь опускается на мою поясницу.

— Начнем с базы, — я сглотнула, пытаясь унять дрожь. — Три простых шага и акцент. Раз, два, три... подбивка.

Ученики прилежно повторяли шаги, не замечая, что на паркете в центре зала происходит не урок, а полномасштабная война, где пленных брать не собирались.

Я сделала шаг в сторону, увлекая Захара за собой. Он двигался за мной тенью — тяжелой, мощной. Я не ожидала, что он согласиться, и не ожидала, что он будет так… хорош!

— Теперь “франт-степ”, — я повернулась к нему лицом, и мир снова схлопнулся до его стальных глаз. — Шаг вперед, шаг назад. Мы должны чувствовать центр тяжести друг друга.

Я положила