Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

— Отвечать! — скомандовал Лют.

— Ну, горьковата, — закатил глаза торговец. — Приятного мало её глотать, как вытяжку из полыни. Кстати, она есть в составе, но не суть. Микстуру принимать противно, зато потом будет приятно. Через тернии — под юбку.

— Ладно, благодарствую, — наконец произнёс Лют. — Бывай. Только не уезжай пока никуда, чтобы мне потом за тобой не гоняться, если окажется, что Малышев из-за твоей микстуры преставился.

— Здесь буду, как штык, — изобразил честность торговец. — Вы всегда знаете, где меня найти, ежели что. Всего наилучшего, заходите чаще.

Лют только усмехнулся и протиснулся наружу через приоткрытую дверь. Ник последовал за ним, стараясь не уронить Лапа, так и сидящего у него на плече.

— Ух ты, как интересно было, — затрещал Лап, только дверь за ними закрылась. — Это у вас всегда так? А можно я тогда с вами останусь?

Лют только отмахнулся, направляясь куда-то по косой улице. Ник трусил следом, стараясь уложить в голове все факты. А особенно те странные явления, что приключились с ним за последние несколько часов. Светящиеся микстуры, провалы в пространстве. Нет, точно, это наконец-то магия в нём пробудилась! Как прекрасно! Теперь дедушка сможет им гордиться, а не стыдливо умалчивать, когда кто-то расспрашивает про внука! Так и до фамильного перстня, пожалуй, недалеко.

Ник уже представил, как сейчас он приедет домой, вся семья соберётся за столом завтракать, а он подробно расскажет, что с ним приключилось. Ну, не совсем детально, разумеется, ибо нельзя посвящать мирян в дела Ордена, для их же пользы. Только общие черты обрисует, и то не слишком детально. Но всё равно все будут слушать, не перебивая, ловить каждое слово, и даже слуги будут стоять поодаль, чтобы всё запомнить и потом рассказывать знакомым из других домов. А подробностей уж сами напридумывают, так даже лучше.

Первые солнечные лучи раннего утра просачивались в овраг чёрного рынка сквозь извилистые просветы растущих на холмах деревьев — тонкие иглы-лучи, дрожащие в густом воздухе, пропитанном запахом сырости, перегара и прогорклого масла с металлическими примесями.

— Утро уже, — произнёс Лют, потягиваясь. — Где бы нам похарчеваться?

Ник против воли поморщился. Лют же аристократ, не пристало ему так разговаривать. Впрочем, он от напарника уже таких слов наслушался, что это настроения не испортило.

А не намекает ли Лют на приглашение к завтраку? А это вообще этично — приглашать напарников по работе в Ордене домой?

— Давай-ка двинем в Почайную, — предложил Лют. — Это вон там, на краю оврага, прямо над рынком. Я же обещал тебе пряник. — И он указал наверх, где на самом краю оврага расположился довольно симпатичный чайный дом.

И Лют бодро зашагал к каменной лестнице, ведущей наверх. Ник засеменил следом. Это сколько же он продрых в той ночлежке. И главное — а не подцепил ли он там клопов?! Но вроде нигде ничего пока не чесалось и не болело, разве что мочка уха после укуса Лапа, которого Ник спустил на всякий случай в карман.

Если подумать, Ник всего сутки назад прибыл в Дом Ордена на набережной, а казалось, будто уже неделя прошла. Но как всё переменилось. Тело ощущалось чужим, тяжёлым, словно бы отлитым из свинца. Даже взбираться по каменным плитам ступеней было трудновато. В груди, где-то под рёбрами, пульсировало нечто сильное, мощное, но какое-то родное, что ли. Не боль, а ощущение. Неужели всё-таки магия? Она только просыпалась, как замёрзший ручей под коркой льда. Или это сказывался недосып в ночлежке. Да уж, проснуться в ночлежке на чёрном рынке — это как получить по лицу мокрой тряпкой с вышитой надписью «Добро пожаловать в реальность».

Впрочем, лучше бы сейчас именно реальными обстоятельствами и озаботиться. И смотреть по сторонам. Это вам не Верхний город, где за год случалось всего пара преступлений уровня кражи леденцов из кондитерской, да и то — отпрыски богатых семей так развлекались, за что их знатные родители платили щедрые компенсации.

Здесь же надо внимательно смотреть по сторонам и под ноги тоже. И следить за карманами. Впрочем, там сейчас надёжный страж появился — мимо Лапа ни одна лапа не проскользнёт. Зубки у него что надо — острые, это Ник на собственном ухе почувствовал.

Торговый посад за Почаиной просыпался рано. Этот квартал уже дышал своей особенной жизнью: скрипели телеги, гудели котлы, хрипло выкрикивали что-то торговцы, пахло жареной рыбой и машинными маслами, начинали пыхать клапаны и вращаться шестерни.

Ник шагал, прислушиваясь к себе, к ощущениям. В каждом шаге чудилось эхо пробуждения. Или одышка от усталости, давненько уже Ник так резво не физкультурничал.

Наконец они с Лютом добрались до кафе, которое называлась просто «Почайная» и представляло собой когда-то красивый, но теперь довольно обшарпанный терем с резными наличниками, верандой над самым оврагом и цветами в ящиках на окнах и у входа. Господи, как будто этот дом сюда ураганом принесло. Или телепортировало Эфиром через трещину в пространстве.

Лют и Ник переступили порог, и их сразу окутал густой аромат мёда, корицы, ванили и кислых щей. Ник огляделся. В углу стоял массивный резной шкаф с посудой — фарфоровые чашки, расписанные ядовитыми цветами, и серебряные чайники с изогнутыми носиками, напоминающими клювы хищных птиц. Высокие потолки с лепниной и кружевные занавесочки на окнах соседствовали здесь с кристальными лампами в виде бутылок с пойманными светляками.

— Выглядит так, будто здесь не чай подают, а зелья из Почаины, — пробормотал Ник, которому после ночки на Чёрном рынке отчаянно хотелось вымыть руки.

Лют усмехнулся:

— Попробуй, отличи одно от другого. Умывальня, кстати, там. Зайдём.

Умывальня же оказалась похожа на ту, что была устроена дома у Ника: светлый мрамор, сверкающая отделка под золото и серебро и даже мягкие диваны. И неизменные пышные цветы в фарфоровых горшках. Кроме того, в каждый горшок были воткнуты спицы с украшениями — сердечками с завитушками, ракушками и вензельками.

— Подслушивающие кристаллы, — тихо-тихо произнёс Лап. — Кто-то очень хочет знать, о чём секретничают посетители этого туалета.

Ник просто вымыл руки, немного пригладил рыжие вихры, потеряв надежду на их опрятный вид, и вслед за уже умывшимся Лютом направился обратно в зал.

Глава 6. Настоящая ведьма

Лют налегал на большую яичницу с копчёной куриной грудкой и помидорами, Ник