Горький хлеб - Дмитрий Чайка

Сюда не дошли руки императоров прошлого, а уж сейчас мостить узкие переулки тем более никому бы в голову не пришло. Пропитанная дерьмом и мочой земля утоптана в камень, и лишь проливные дожди уносят отсюда сор. Виктор целеустремленно шел дальше, к одним многообещающим руинам, чьи хозяева давно умерли. Он решил отработать каждый переулок и каждый дом, но вырвать у этого города свое. Виктор вскоре понял, что заблудился, но упорно шел дальше. Он выйдет к улице Патрициев, и начнет свой поиск оттуда. Там он не промахнется точно.

— Вот проклятье! — шептал он, опасливо глядя наверх. — Не бросили бы чего.

Улочки кое-где становились так узки, что Виктор, вытянув руки в стороны, мог коснуться противоположных стен. На первых этажах — дешевые харчевни, где пьянствует всякий сброд. На вторых этажах живут те, кто на Спуске едва ли поселится на шестом. Денег не хватит. Кто живет под крышей этих домов, Виктор даже боялся предположить. Не иначе, демоны Преисподней.

— Да как же тут воняет! — поразился Виктор, брезгливо обойдя двух местных жителей, увлеченно бросавших кости.

— Э-э-э! — восторженно промычал один, увидев чистую одежду и благообразного прохожего. — Ты посмотри только!

В глазах, достойных снулой рыбы, появились проблески жизни, а губы растянулись в улыбке, обнажив редкие, кривоватые зубы.

— Дай сюда! — он протянул руку в сторону далматики. — А то зарежу.

— Я человек Марка и Севера, — торопливо произнес адвокат, увидев, что игроки потеряли к костям всяческий интерес, и обратили свой благосклонный взор на него. — Тронете меня, вам конец.

— Севера? Марка? — сразу поскучнели игроки и снова взялись за кости. — Тебе чего тут надо? Старшие прислали ссору унять?

— Какую ссору? — не понял Виктор.

— Да этот дом! –игроки ткнули в строение самого печального вида. — У него пять хозяев. Он рухнет вот-вот, а эти сволочи не чинят. У одного денег нет, а другие за него платить не хотят. Мы думали, кто-то старшему пожаловался.

— Вы живете здесь? — прищурился Виктор.

— Нет, пришли на скачки посмотреть, — презрительно сплюнули те. — Живем, конечно. Скоро нам соседи на голову свалятся. Балки на пятом этаже совсем прогнили. На подпорках весь дом стоит.

— А почему не уйдете? — не понял Виктор.

— Дешево, — сказали те и отвернулись.

— На меня смотрите, когда я с вами говорю! — Виктор бросил пару медяков, и глаза игроков снова засверкали интересом.

— Чего хотел, важный господин? — прищурился щербатый.

— Вы сейчас все-все расскажете мне про этот дом, — приказал Виктор. — И тогда вам обоим будет чем поужинать сегодня. И еще на вино хватит.

— Это мы с удовольствием, — оскалилась субуранская рвань. — Гони медяки, и ты слушать устанешь.

— Сначала рассказывай, — отмахнулся Виктор. — Денег вперед получишь с продавца капусты у Аппиевых ворот. Если твой рассказ окажется скучен, я тебе ни нуммия не дам.

Воистину, этот город изменил меня, думал Виктор, слушая излияния людей, которых еще пару лет назад он испугался бы вернее, чем налета саксов. Я пришел туда, где не бывает чужаков. Я остался цел, и со мной ведут дела. Получается, я здесь уже свой…

* * *

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. К такому очевидному выводу пришел Марк, пытаясь осуществить свой коварный план в отношении Прима. Выяснилось, что парень вовсе не сидит на шее матери, а является основной ударной силой при изготовлении фарша. А дело это при сколько-нибудь заметных объемах оказалось чрезвычайно трудозатратным. Четверо сыновей Зои пахали, как рабы на латифундиях, с рассвета и почти до заката. Проходное место, оперативные поставки теста и четыре пары рук — вот залог финансового успеха.

— Мясорубка нужна, — осознал Марк

Выяснилось, что удаление из чебуречной Прима вызовет бунт на корабле. Выполнять адскую работу без старшего брата Зоины сыновья оказались несогласны. А брать человека за деньги, когда есть четыре бесплатных дармоеда, оказалась не готова сама Зоя. Она считала это форменным кощунством.

Устройство шнековой мясорубки Марк, как и любой нормальный человек, помнил в деталях. Он ее десятки раз и собирал, и разбирал, и мыл, проклиная застрявший в решетке фарш. Он тонны мяса через нее пропустил, качая хилый подростковый бицепс. Но вот только когда он попробовал сделать такой заказ здешним медникам, то получил коллективное непонимание. Мастера даже браться за такую работу не хотели. Хотя, подумаешь! Винт, решетка и стальной нож, плотно к этой решетке прилегающий. И еще винтовые желобки в оловянном корпусе. Ну что тут сложного!

Через неделю поисков и уговоров один герой все же нашелся, заломил дикую цену за изготовление формы, а через неделю принес нечто, в чем при определенной фантазии можно было узнать мясорубку.

Марк с трепетом прикрутил струбцину к столешнице, перекрестился, а потом торжественно положил в горловину кусок баранины и начал вращать рукоять. Первые мгновения шнек бодро толкал мясо вперед, а из дырочек полез фарш, вызвав потрясенные вздохи стоявшего рядом Криспа и его сына. Марк горделиво посмотрел на них, но вскоре рукоять стала идти тяжело. Из отверстий решетки полезли красные волокна, похожие на червей. Еще оборот, и мясо вдруг полезло через горловину обратно. И при этом, вот подлость, оно ничуть не напоминало фарш.

— Ну? — спросил с надеждой медник.

— Разобрать нужно, — ответил Марк, с превеликим трудом раскрутив мясорубку.

Тут что-то не то, думал он, глядя на забитую решетку, на изжеванное мясо и на нож, обмотанный жилами. Очистил мясорубку, а потом загрузил ее еще раз. В этот раз результат получился еще хуже. Мясо едва показалось из решетки, но зато весело лезло верхом, нипочем не желая превращаться в фарш.

— Вот оно что, — понял Марк, когда разочарованные экспериментом люди разошлись. — Подгонка деталей плохая. Выдавливает мясо через щель между корпусом и винтом. Сталь ножа — дерьмо. И к решетке нож прилегает плохо, болтается. Тьфу ты!

Он расстроенно снял со стола будущий металлолом и закручинился. Точность работы здешних кустарей оставляла желать лучшего. Может, и есть тот, кто после месяцев экспериментов добьется нужного результата, да только Марку не хотелось эти исследования финансировать. Даже в СССР производство первых мясорубок запустил специально выписанный швед. А тут, вообще-то,