Осеннее танго Веры - Анела Красаф

— Можно войти? — ухмыляющееся лицо пропело:

— Присоединяйтесь к нам пожалуйста, Вера!

Она с вымученным видом ответила, что благодарит, что не голодна и устала. Но тут все начали курлыкать про неуважение, не почитание и прочие глаголы этой темы. Дольше всех настаивал Герман. Ничего не оставалось, как составить им компанию.

Так девушки познакомились с парнями из маленькой республики, что затерялась среди гор Северного Кавказа, под названием Адыгея.

Парни оказались вежливыми, общительными, относились к Вере и Алле, с присущим кавказским мужчинам уважением. Проживали в небольшом городе Майкоп, который был столицей, этой неизвестной для девушек Адыгеи.

Спустя несколько дней, толи от скуки, а может от того, что не было необходимости искать девушек где-то, они не навязчиво начали проявлять не двусмысленные знаки внимания относительно уже проживающих в этом доме квартиранток. Герман старался привлечь внимание Веры, а его старший брат Айдамир увлёкся Аллой. Но ситуации были разными. Алла считала себя свободной, поэтому довольно быстро они с Айдамиром стали парой.

Вере нравился Герман, но она, в отличие от Аллы, не была одна и находилась в замешательстве. С одной стороны, её мужчина не был свободен, как она всем говорила и не известно, разведётся ли вообще. С другой стороны — ветреный, но симпатичный молодой Герман, прочно поселившийся у неё в голове, тоже не внушал доверия, не был надёжным, хоть и притягивал её мысли. Она понимала, что будущего у неё с ним не будет. Никогда и ни за что, не сможет уехать далеко от дома. Но всё равно, довольно долго водила Германа за нос, не говоря ему ни да, ни нет. Играла с его чувствами, когда как сама испытывала только интерес наблюдателя. Вера боялась потерять Антона и не хотела отказываться от Германа. С этим раздвоением она жила довольно длительный период времени.

Они уезжали к себе в Майкоп, через какое-то время они возвращались с новой партией товара. Такой бизнес практиковали, со слов их матери, уже много лет. Её муж, отец парней, трагически погиб. Она осталась одна с двумя мальчиками подростками. Рассказывала, как им было тяжело, как они бедовали. И вот они нашли выход из тяжелого положения, начав торговлю вещами, тем самым положив конец материальным трудностям.

Женщина рассказывала об этом хозяйке, а Вера с Аллой просто всё слышали.

Однажды Герман приехал к Вере в больницу, когда она отработала дневную смену и собиралась домой. Осенью, в семь часов вечера на улице было довольно темно. Антон не всегда мог приехать и забрать Веру с работы, в вечернее время или наоборот, отвезти. Но в основном, делал он это часто. Но не в этот вечер. Поэтому она позвонила Алле, с целью попросить, чтобы они с Айдамиром пришли за ней. Вера жила на квартире, которая находилась на приличном расстоянии от её работы. А в сумерках идти одной ей было страшно. Вера позвонила, но к телефону подошёл Герман. Как же он обрадовался, что появился повод и шанс проявить свою заботу и помочь. Герман взял машину своего дяди, без разрешения, чего раньше никогда бы себе не позволил, пока тот отдыхал. Как оказалось, у этого кавказского дяди — джигита, появилась любовница в этом городе. Она работала на почте и была замужем. Моложе дяди лет на десять, и довольно симпатичная женщина.

Дядя был ещё тот Орел! Он даже к Ларисе Ивановне подкатывал, она сама говорила. Хозяйка была вдовой. её муж умер четыре года назад. Вот этот дядя и решил, наверное, чем черт не шутит? Может думал, таким образом на оплате за квартиру сэкономить? К этому времени, они уже все проживали в доме у Ларисы Ивановны.

Герман не просто приехал за Верой, он прилетел. Выйдя на улицу, она вдруг с тоской подумала о том, что впервые не нужно прятаться, можно открыто вот просто взять и подойти к машине у всех на глазах. Не нужно никого бояться, оглядываться, как она это делала уже второй год, переживать, чтобы никто не увидел, с кем она встречается.

Вере стало грустно… Она села в машину к Герману, искренне сказала спасибо, что он встретил её с работы и машина, шелестя шинами, покатила по вечернему городу. Герман смотрел на дорогу, а Вера копалась внутри себя. В салоне было тепло и уютно. Герман, не слишком обладающий тонким чутьем, был в замешательстве и наверняка задавался вопросом — «Что с ней? Почему грустная? Что снова не так?»

С красивым акцентом вслух он произнес:

— Эй! А — у, ты где? Куда едем? Только не на квартиру, прошу! Давай прокатимся, пожалуйста!

Вера, глядя прямо перед собой апатично ответила, что она устала, и было бы не плохо ехать домой. Но настойчивости кавказского юноши позавидовал бы осёл. Вера сдалась, и они, катаясь по городу, наездили, наверное, около десятка километров это точно.

Молодые люди слушали музыку, шутили, смеялись. Рассказывали каждый свою историю из жизни. Вера — про своё детство и работу, Герман про службу в армии. У них были похожие интересы и было о чем поговорить. Потом остановились в каком-то дворике и Герман, повернувшись к Вере всем корпусом, не в первый раз сказал о том, как сильно она ему нравится. Как много думает о ней и любит.

Для неё это не было новостью. В этот раз она снова ничего конкретно не ответила. Но ей было приятно слушать его перспективы их совместного будущего. Вера сидела в уютном салоне с мечтательным выражением на расслабленном лице. Герман, распинаясь, как настоящий горец с горячим нравом, страстно убеждал её, что готов пойти наперекор всем родственникам, а их святое мнение было мега весомым в решении судеб молодого поколения, и жениться на Вере, вопреки обычаям. Он рисовал яркими красками, подбирал самые светлые тона для картины их будущей семейной жизни. Говорил, что построит большой дом со всеми полагающимися удобствами, где они вдвоем будут воспитывать детей и очень счастливо жить. Вера, с закрытыми глазами слушала его речь и даже представляла в мельчайших подробностях, забегая далеко наперед, понимала, что этим планам не суждено осуществиться. Но вслух ничего не сказала.

Герман кипел и злился, при этом смешно матерился на родном языке. К дому они подъехали часам к одиннадцати, а может и позже. Все уже спали. Пришлось стучать, будить. Было неловко перед Ларисой Ивановной. Проснулся дядя, с яростью встречая дорогого племянника. Потом они пошли на кухню. Пили чай и снова