Осеннее танго Веры - Анела Красаф

сторонке. Антон говорил, говорил, обещал и прогнозировал. Рисовал и строил, а Вера — верила. Они успели привести себя в порядок и даже додумались включить музыку и продолжить танцевать. За этим подобием танца из шатких и дёрганых движений, как у вышедших из строя роботов, их и застали вернувшиеся Вадим и Алла.

В домик они зашли навеселе, с блестящими глазами и, как показалось Вере, с каким-то виноватым видом.

Вадим посмотрел на Веру, опустил глаза и с показным энтузиазмом пробасил:

— Ну и проголодался же я! Вы как? Скучаете? Мы вас обыскались. Где вы были?

— А мы танцевали. Да Вера? И ждали вас.

Алла казалась чем-то недовольна. Как выяснилось позднее, она порвала новые колготки, чуть не вывихнула ногу и вообще пожалела, что поехала. Вадим, уделяя внимание и проявляя заботу, начал приставать. Но, с её слов, ничего такого не было. Вера искренне не могла это воспринимать. Её мозги, ещё не в полной мере вернулись на место и казались какой-то вязкой субстанцией, болтающейся в голове, вызывая одну-единственную мысль: это ведь сон?

Время было позднее. Часов одиннадцать, а может, и больше. Путь в город отрезал употребляемый алкоголь. Вадим частенько позволял себе садиться за руль после стаканчика и даже двух, но не в этот раз. Решено было остаться на ночь в коттедже.

Расположились таким образом, который исключал интим и прочую нежелательную ерунду. Алла и Вера улеглись вместе в одной из комнат, сдвинув две кровати вместе. Вадим немного пошумел, возмущаясь и сетуя, выпил ещё, а вскоре из соседней комнаты уже доносился его храп. Абсолютно трезвый Антон постучал по дверному проему, самих дверей между комнатами не было, и попросил разрешения зайти. Алла, свернувшись калачиком и отвернувшись к стенке, спала. Вера лежала без сна. Вошедший Антон присел на край кровати и укрыл одеялом Веру, а своей курточкой Аллу.

В ту ночь Вера так и не уснула. Не спал и Антон. Он так и просидел до самого утра, пока рассвет не коснулся восточной стороны окон. Сидел на краю сдвинутых кроватей и согревал руками вечно мёрзнущие ноги Веры.

В ту ночь, казалось, они вместе молчали о них двоих. Именно тогда, пробежавший электрический разряд, словно молния, поразивший этих, на первый взгляд абсолютно разных людей, навсегда соединил их прочными проводами. Электростанцией, подающей ток, являлась сама жизнь. Она создавала ситуации, где проверялись — выдержка и терпение, воля и смирение, страсть и уважение. Жизнь подавала электроэнергию, которой распоряжались Вера и Антон, освещая свой общий путь.

Это были и фонарики, и высоковольтные провода, и уютно освещающие настольные лампы. Временные генераторы, подающие свет на короткие сроки. Были периоды, когда путь не освещался совсем. Но идти продолжали. Вместе, порознь или навстречу. Объединяемые общим сокровищем, которому впоследствии они подарили жизнь.

Утром вся компания, не глядя в глаза друг другу, спешно собрала вещи и покинула пансионат. Позади остался унылый пустынный берег, холодное море и разные воспоминания в душе у каждого.

Впечатления позитива и интригующего продолжения остались только у Веры и Антона. Отсутствие сотовой связи в те времена в какой-то мере усложняло жизнь. Но люди не знали, что может быть иначе и довольствовались обычными домашними телефонами. На квартире, где проживали девушки, такой телефон имелся.

Весь следующий день и ночь Вера провела дома в селе. Поехала навестить маму и бабушку, помочь, взять кое-какие вещи, продукты. Дома у Веры телефона не было, поэтому она не знала, что Антон звонил ей на квартиру много раз. Каждый его звонок будил уставшую, сонную Аллу и злил гнетущей тишиной в трубке. Вадим был в курсе, что Вера уехала, поэтому не беспокоил.

В понедельник, второго ноября, Вера вернулась в город. Она уже не застала Аллу, та ушла на пары в медучилище. Девушка разложила привезенные из дома вещи, продукты определила в холодильник, позавтракала. Парой фраз перекинувшись с хозяйкой, ушла к себе в комнату. Навела там порядок. Девушки никогда не спорили насчёт очереди убирать. У кого было время и возможность, тот и хозяйничал. Иногда делали уборку вместе.

Уборка в доме успокаивала Веру. Методичные привычные движения влажной ветошью, вытирали пыль, освежая жилище и тем самым освежали и обновляли мысли.

В настоящее время Вера считает, что самый эффективный метод борьбы с депрессией, это уборка в доме или прополка огорода. В зимнее время — чистка дорожек во дворе от снега, а осенью — утилизация опавших листьев. Одним словом — посильный физический труд.

А ещё Вера любила вязать. Этому умению её научила Алла. В свободное время они вязали, сидя у себя в комнате по несколько часов кряду. Говорили, смеялись, плакали под песни Тани Булановой. Эти времена Вера всегда вспоминает с каким-то благоговением. Чувство ностальгии накатывающее, как цунами частенько уносит Веру в самую пучину, где память с удовольствием листает цветные страницы того времени…

Тогда это время шло неторопливо с остановками под названиями — «Надежда»; «Всё впереди»; «Любовь»; «Смелые начинания» …

Когда пришла Алла, Вера вязала кардиган из черной пряжи с блёстками, со сложным ажурным узором.

Они тепло поздоровались и вкратце рассказали новости. Потом Алла, как бы невзначай поведала о звонках «Непомнюкакегоимя». Вера, улыбающаяся, почти пунцовая от новых эмоций, сама решила позвонить и объяснить, почему не подходила к телефону.

Её звонок в тот день прервал совещание, но Антон был рад слышать Веру. Если она немножко переживала, что всё закончилось, не начавшись, скрывая даже от самой себя, то он честно и открыто в этом признался.

Поговорив минут пять, при этом Вера больше слушала, с бешено стучащим сердцем, а Антон нёс всякую ересь, они договорились встретиться уже сегодня вечером.

Алла тоже собиралась на свидание со своим «учителем» у него в кабинете при больнице. Кем он работал, кроме преподавания в училище, сообщать не следует. Тайна подруги была тайной и Веры.

Вера с Антоном встречались в шесть вечера. Он сказал, что заберет её в переулке возле автобусной остановки, а поедут они в уже знакомом направлении туда, где всё началось.

В этот вечер девушки собирались неторопливо, спокойно и без волнения. Как будто после той поездки они в один миг повзрослели на несколько лет. Обретённый опыт превратил юных болтушек, спешащих поделиться разной ерундой, в уверенных, степенных и целеустремленных молодых барышень. А ещё они стали более замкнутыми и молчаливыми. Каждой из них ещё тогда стоило отказаться от окружающих фантомов, придуманной любви и слепого доверия. Но, недостаток смелости, решительности и мудрости, ни в коей мере не