Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

И я невольно снова оглядываюсь на Леру. Она такая счастливая…

Надя видит направление моего взгляда и спрашивает:

– Хочешь детей?

Я просто киваю.

– Надо попить из одного стакана или поесть из одной тарелки с беременной. Это одна примета. Вторая – надо подержаться за живот и загадать, чтобы у тебя было так же. Но это, конечно, просто предрассудки…

– Я знаю способ проще… – влезает Сашка.

Но у меня в этот момент внезапно срывает крышу.

Я уже у столика беременной и совершенно незнакомой мне Леры.

Я видела, как ее муж Саша принес ей воды в стакане. И она из него пила.

Так вот, я подхожу и… беру этот стакан.

Шкаф Саша резко вытягивает руку, как бы ограждая свою жену от меня. Но стакан не отбирает.

Так что я спокойно стою у их столика и просто пью.

Лера таращится на меня скорее удивленно, чем испуганно.

– Простите, – говорю я.

А ее Саша уже поднялся и оттесняет меня своим квадратным плечом. Видимо, думает, что я чокнутая. Не исключено…

– Эй! Отойди от нее, – мой Саша каким–то образом оказался рядом.

– Все нормально, – говорю я. – Простите меня пожалуйста…

Я высовываю голову из–за плеча шкафа Саши и встречаюсь взглядом с Лерой.

– Есть такая примета: надо попить из одного стакана с беременной. Чтобы тоже…

Лера улыбается.

– Понимаю!

– Я знаю более действенный и приятный способ, – усмехается ее муж. – Рассказать?

– Саша! – одергивает она.

– Я тоже его знаю, – встревает мой Сашка. – Пойдем.

Он тянет меня за руку.

– Спасибо вам! – говорю я Лере. – И простите меня….

– Да не за что! Удачи вам! Пусть у вас все получится!

Мы у нашего столика. Но Сашка тянет меня к выходу.

– А где Надя?

– Ей позвонили, и она ушла.

– А… надо заплатить… – торможу его я.

– Я заплатил.

Мы выходим из кофейни, Сашка всё ещё держит меня за руку. И очень целенаправленно куда–то ведет.

– Куда мы идем?

– Ко мне. Я тут рядом живу.

– Но… зачем?

– Как зачем? Покажу, как детей делать.

17

17

Александр

– А тебе случайно никуда не надо? – спрашиваю я Надю, как только Марина отходит от стола. – Тебе же кто–то звонил. Никуда не торопишься?

– Вообще, не очень.

– А можно, чтобы очень? – активно намекаю я.

– Ой, не знаю, Петров. Стоит ли делать тебе такой подарок…

– А почему нет?

– Не уверена я в тебе. И Марина не уверена.

– Ну, это пусть она сама решает.

– Пусть.

– Ты ее сбиваешь!

У Нади снова звонит телефон. Она смотрит на экран с непонятным, одновременно радостным и сердитым выражением.

– Зарецкий? – вижу я на экране. – Давай, иди. Я заплачу.

И она убегает.

А я иду разбираться, что там мутит моя отчаянная одноклассница.

* * *

Вот это Маринка жжет! Отбирает стаканы у беременных.

И я тоже жгу. Обещаю ей показать, как детей делать...

Мы как раз подошли к моему дому. Новая высотка, которую впихнули между музеем и центральным городским парком. Прекрасное место. Мне нравится.

– Ты здесь прям живешь? – забрасывает меня вопросами Маринка. – Вернулся в город? Насовсем?

– Вернулся, – киваю я. – Квартиру купил. Обживаюсь потихоньку.

– Ясно…

Она тормозит у подъезда.

– Ну что ты? – притягиваю ее к себе.

– Я не пойду к тебе.

– Почему?

Наклоняюсь так близко, что мои губы почти касаются ее.

– Ты… Я… Я не готова! – лепечет она, упираясь ладошкой в мою грудь и пытаясь отодвинуться.

А у самой декольте вздымается, и губы так призывно приоткрыты, а глаза вообще… пьяные. Как и у меня.

– К чему? – спрашиваю.

– К тому, что ты предложил.

Это она про детей делать? Так это была вроде как шутка. С очень большой долей правды…

– Марин, я вообще не скрываю, что капец как хочу тебя. Но я же не маньяк.

– Уверен?

– Приковывать наручниками к батарее точно не буду. Насиловать тоже. Разочарована?

– Пф–ф–ф-ф!

– У меня ремонт делали те самые мастера, которых к тебе отправил. Нормальные ребята.

Ну да. Нам же нужна уважительная причина…

– Хочешь посмотреть? – завершаю мысль я.

– Хочу… – выдыхает она.

Прямо мне в губы.

А у меня уже и так стояк. Давно. Всегда. Когда она рядом. А тут это ее “хочу”...

Тяну ее в подъезд. В пещёру!

Она всё ещё упирается.

– Ты меня боишься, что ли?

– Вот ещё! – бурчит она.

И мы входим.

Маринка совсем не изменилась! Ее и раньше было легко развести на слабо. Только скажи, что она чего–то боится, или не сможет, или…

Капец, как она пахнет! Ярко, сладко, головокружительно… У нее духи с феромонами или что? Нет. Она сама – самый сильный феромон и афродизиак.

Это ее декольте… Эти обтягивающие джинсы… Длинная свободная рубашка, накинутая сверху, мешает созерцать всю красоту.

Но трогать–то не мешает.

Пропускаю ее в лифт, положив руку на талию. Не убираю, когда мы входим. И моя ладонь сама сползает все ниже, по мере того, как лифт едет вверх…

А Марина смотрит мне в глаза и улыбается. Прикусывает губу. Играет с пуговицей на рубашке…

Это намек?

Как только входим, я прижимаю ее к стеночке в прихожей.

– Саша! – возмущенно отталкивает.

Как будто это не она только что стреляла глазками и завлекательно кусала губы!

– Где у тебя кухня? – спрашивает деловым тоном.

– Что? – торможу я.

Башка пульсирует. Мозг пульсирует. Я весь – пульсирующий стояк… Кухня… зачем она нужна вообще?

А Марина идет на кухню и трогает пальчиком стены.

– Красивый цвет. Но я хочу другой. Такой, знаешь, нежный, персиковый…

– Ты сама как сочный персик…

Что я несу?

Не знаю. Но мои руки на ее попе, а мои губы почти в ее декольте.

В заднем кармане джинсов звонит телефон. Плевать.

– Саша!

– Сейчас…

Телефон в кармане снова разрывается. Достаю. Мля… Мой заказчик. Не ответить нельзя.

– Марин, извини...

Общаюсь по рабочим вопросам. Сначала страшно туплю, потом все же включаюсь.

Марина тем временем бродит по квартире, трогает стены, разглядывает потолки, изучает плитку