Ассари для нага - Алиша Михайлова

Хвост мягко вёл нас по кругу. Мы проплывали мимо цветов лунного огня, и лепестки чуть покачивались, когда вода касалась их стеблей. Свет скользил по его скулам, по моим плечам, и на мгновение мне показалось, что мы не в пруду, а где-то между звёзд.

— Когда я чуть не утонула в твоём бассейне, а ты изучал меня, как лабораторную мышь?

— Когда ты заехала мне пяткой в скулу.

— Ты сам напросился. Нечего было хватать меня за ногу и отгибать пальцы.

— Я изучал анатомию. Твои конечности... я до сих пор не понимаю, как ты на этом ходишь.

— Мы на этом ещё и бегаем, и танцуем, и бьём наглых императоров пятками в скулу.

— Вот этого я тебе до сих пор не простил.

— Врёшь. Ты был в восторге.

Он коротко хмыкнул. И прежде чем я успела что-то добавить, его руки разжались.

Я соскользнула в воду. Он придержал меня за талию, дал почувствовать дно под ногами.

— Эй! — возмутилась я, но губы уже расползались в улыбке. — Ты что творишь?

— Проверяю, умеешь ли ты плавать без моей помощи.

— Ты же видел, как я плыла от тебя в первый день.

— Видел. Поэтому и держал на руках. Вдруг опять уплывёшь.

Я расхохоталась, оттолкнулась от дна и сделала пару гребков в сторону. Вода светилась вокруг меня, разбегаясь светящимися кругами. Хвост под водой шевельнулся, что-то обвило мою талию и мягко потянуло обратно.

— Куда? — раздался его голос у самого уха.

Он уже снова был рядом. Ладони легли на мою поясницу, притягивая ближ. Мои соски, затвердевшие от воды коснулись с его грудью. Я почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, и от этого стало жарко. Дыхание сбилось.

— Я тогда подумала, что ты чудовище, — прошептала я.

— А теперь?

— Теперь я думаю, что ты просто невыносимый змей.

Его ладони скользнули ниже, медленно, изучающе, и сжали мои ягодицы. Из горла вырвался тихий стон.

— Ты больше не пытаешься сбежать.

— Кто сказал?

— Твои руки. Они до сих пор на моих плечах.

Я опустила взгляд. Мои пальцы лежали на его плечах.

— Это чтобы не упасть, — пробормотала я.

— Конечно.

Хвост под водой шевельнулся, прохладная чешуя скользнула по лодыжке, поднялась выше, к икре, обвила, и он откинулся назад, утягивая меня за собой.

Мы оказались на поверхности: он на спине, я на нём. Хвост всё ещё держал мои ноги, но теперь это было похоже на объятие. Вода мягко покачивала нас, и я чувствовала, как поднимается и опускается его грудь, как бьётся сердце, размеренно, сильно, чуть быстрее обычного.

Над нами проплывали кроны деревьев, и в прорехах между листьями я видела звёзды. Настоящие, далёкие, колючие. Может быть, те самые, что сейчас светят у меня дома.

Мокрое платье прилипло к коже, но думать об этом не получалось. Гораздо отчётливее чувствовалась его чешуя подо мной. Каждая пластинка ощущалась по-отдельности, и от этого по телу бежала дрожь.

Мои ладони скользнули с его плеч выше к лицу. Пальцы очертили линию скул, прошлись по переносице, коснулись уголка губ. Он не проронил ни слова, но я почувствовала, как его дыхание стало глубже. Хвост под водой чуть сжал мои ноги, так, словно ему нужно было за что-то держаться. Я приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Золотые ободки горели ярче обычного, зрачки были широкими, мягкими.

— Хорошо, — прошептала я, сама не зная, что имею в виду.

Хорошо, что ты поймал меня? Что не отпускаешь? Нет, хорошо, что мы здесь...

Сайхан моргнул. Медленно. И я могла бы поклясться, что в уголке его губ дрогнула тень улыбки.

Мы плавали так, пока звёзды в прорехах крон не стали чуть бледнее, а вода прохладнее. Я не знала, сколько прошло времени. Минута? Час? Вечность? Но когда мои пальцы на его скулах совсем замёрзли, он, будто почувствовав это, плавно перевернулся, возвращая нас в вертикальное положение. Мои ступни снова коснулись дна.

— Замёрзла? — спросил он.

— Немного.

Он подхватил меня на руки и понёс к берегу. Вода стекала с нас, оставляя на поверхности светящиеся разводы.На траве стоял низкий столик, уставленный с императорским размахом: тонкие ломтики мяса, засахаренные фрукты, светящиеся изнутри ягоды, выпечка, от которой поднимался пар, и два серебряных кубка с тёмным вином.

— Ты наколдовал? — спросила я, кивая на угощение.

— Я император. У меня всё к твоим услугам.

Сайхан опустил меня на траву. Его рука тут же легла на мою талию, туда, где намокшая шнуровка платья слиплась в тугой узел. Пальцы нащупали край узла и аккуратно потянули. Шнуровка поддалась. Платье ослабло, и он, всё так же молча, потянул ткань вниз. Мокрый шёлк заскользил по плечам, груди, бёдрам и с тихим шорохом упал к моим ногам.

Я осталась обнажённой. Вода ещё блестела на коже, ночная прохлада скользнула по плечам, животу, бёдрам, и соски сжались в твёрдые бусины. Переступила через мокрое платье, сокращая расстояние между нами до одного шага, и замерла, глядя, как его зрачки сужаются в тонкие вертикальные щёлочки.

Хвост пришёл в движение. Медленно, бесшумно он скользнул по траве и обвил мои лодыжки кольцом, замыкая в круг, из которого не было выхода.

— Так лучше, — произнёс он, и голос его опустился ниже, стал низким, с хрипотцой.

Он взял полотенце и подался вперёд, тёплая ткань легла на мои плечи, и его ладони начали двигаться растирая влажную кожу. Ткань скользнуло по шее, ключицам, спустилось ниже, к груди, и остановилось. Следом последовал поцелуй: плечо, шея, спина. Его губы были горячими, язык слегка шершавым, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Сайхан двинулся выше, от шее к местечку за ухом, полотенце продолжило свой путь вниз. По животу. По бёдрам. Ниже. Еще ниже...

Когда его рука скользнула по внутренней стороне бедра, моё дыхание сбилось окончательно. Я резко развернулась и поцеловала его. Глубоко. Жадно. Полотенце соскользнуло с моих бёдер и упало к моим ногам. Его мокрая чешуя прижалась к моему животу, и я выдохнула прямо в губы, чувствуя всё сразу: горячий рот, прохладную чешую, сильные пальцы на спине.

Хвост обвил мои лодыжки туже, потянул вниз, и мы вместе опустились прямо на сбитое полотенце, не разрывая поцелуя. Сайхан навис надо мной, опираясь на локти, его