Балканы - Даниил Сергеевич Калинин

множеством министволов внутри — это если объяснять по-простецки. Била она десятком или даже больше пуль разом, довольно кучно — но далее требовалась продолжительная перезарядка… И в целом, это оружие, обретя вторую жизнь в девятнадцатом веке (это если считать за митральезу «органные орудия» века ещё семнадцатого), устарела просто мгновенно. Особой роли во время франко-прусской войны с Бисмарком в 1870–1871 годах она не сыграла. Тем более, что ещё до того, на полях гражданской войны в штатах уже появился пулемёт Гатлинга, доказавший свое превосходство!н

Конечно, наличие пулемета у нас здорово бы облегчило оборону заставы… Но ни у сербов, ни у австрияков его не оказалось. Вот я и вспомнил про митральезу — предложив собрать два станка, уложив на каждый по пять трофейных Манхилеров в ряд. Да к спусковым крючкам винтовок привязать по шнурку, увязав их концы воедино — как «язычки» колоколов. Вроде бы и нехитрая конструкция, что ближе именно к «органной пушке», чем к митральезе на самом-то деле*… Но на безрыбье, что называется, и рак рыба.

Трофейные винтовки Манлихера, кстати, меня весьма впечатлили. Заряжаются они крайне легко — патронная пачка просто вставляется в открытый магазин сверху, выдавливая вниз уже отстрелянную пачку; если не ошибаюсь, схожая схема заряжения была у американских самозарядок «Гаранд» Второй Мировой. Разве что их обоймы вылетали вверх — но и на австрийском винтаре есть кнопка, чтобы стрелянная пачка вылетела также вверх… А ещё рукоять затвора, что легко ходит взад-вперёд, без всяких дополнительных движений — вроде проворота его вверх. И немного подумав, я предложил привязать второй и третий ряд шнурков к рукояткам затворов — один, чтобы оттянуть назад, после выстрела. Другой же для подачи вперёд, досылая новый патрон в ствол… Понятно, что это чистая самоделка. Но, заняв позицию в лесу чуть в стороне от подъёма и сбоку (чтобы вести именно фланкирующий огонь) мы со Стефаном, моим русоволосым сербским помощником, немного набили руку. Целиться я предложил по мушке и целику центральной, стоящей посередине винтовки — а умелец серб выточил в двойных поперечных перекладинах, соединенных промеж собой, такие удобные выемки под стволы Манлихеров и ложе винтовок, что любо-дорого… Плюсом деревянные направляющие для шнурков — а последние так искусно увязал, разместив их по длинне, что мы практически не путались при перезарядке и стрельбе!

Не столь и дурная, скажу я вам, получилась митральеза…

Мы нацелили оба станка на самое начало подъёма, развернув сдвоенный окоп «пулеметной точки» метрах в трехстах от ведущей на холм тропы. Про шанцевый инструмент я вспомнил весьма вовремя — за день тяжёлых земляных работ сербы под моим началом оформили полноценный опорный пункт — схема которого словно сама собой всплыла в моей голове… Что весьма удивительно — в армии мы копали траншеи под кабеля связи, но никак не окопы. Однако «всплыло» — причём так, словно бы я уже где-то видел подобные опорники… А к вечеру мы всем отрядом закончили рыть «волчью яму» у основания подъёма, наскоро замаскировав её срубленными ветками — и даже накидав сверху срезанный в лесу дерн.

Вроде бы неплохо получилось… Пеший, конечно, наверняка почует опасность и остановится — но в целом, нам со Стефаном должно хватить и короткой паузы. Все же, как я слышал, все современные европейские армии сейчас ходят в атаку едва ли не батальонными колоннами! За исключением русских, познавших, почем фунт лиха на Дальнем Востоке, воюя с японцами… Ну и британцев, нюхнувших пороха в Африке, в боях с бурами — где наглосаксы, впрочем, умудрились совершить все мыслимые и немыслимые ошибки новичков.

…Наступающую ночь кордон встретил с чувством выполненного долга; Котроман удалось эвакуировать целиком, за исключением двух-трех совсем уже древних стариков, наотрез отказавшихся покидать свои дома… Но моё сердце сильнее всего болело за детей — и вот теперь эта боль ощущается уже не столь резко.

Из Ужицы, где располагается командование местной пограничной стражи, пришёл обнадеживающий ответ: сербское правительство вступило в переговоры с австрийцами на счёт пограничного «инцидента» — но подкрепление на заставу пришлют в любом случае… Правда, были у меня некоторые опасения на счёт того, что политики действительно сумеют договориться — каким-то чудом! Несмотря на напряжение, повисшее в связи с ультиматумом Австро-Венгрии, обращенном к союзным черногорцам… Если разобраться, тем же сербам — разве что более воинственным и дольше сопротивлявшихся туркам.

Но вдруг пограничная перестрелка даже сейчас не станет поводом для войны? Все же таки десяток рядовых фрицев — это вам не цельный эрцгерцог с супругой…

Именно с этими пугающими мыслями я и лёг спать. Обсудить их было не с кем; оставшийся со мной Стефан по-русски, увы, больше понимает, нежели говорит. А даже если бы и говорил также чисто, как Милош — разве понял бы меня, и разве мог бы я ему довериться? Нет, конечно… А потому, дожевав перед сном остатки трофейной колбасы под кукурузную сербскую кашу, я провалился в тревожную дрему, оставив организацию дозора на Милоша.

…- Штрафуни!**

Я немедленно открыл глаза, едва Стефану стоило толкнуть меня в плечо; осоловело повёл головой по сторонам — болезненно скривившись. Как же затекла шея от сна в полусидячем положении! Да и одеяло погибшего сербского стража, коим я укрывался ночью, отсырело от росы… Роса — и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кроны деревьев.

Уже утро? А казалось, что я только что закрыл глаза… И только после до меня дошёл смысл сказанного.

— Штрафуни? Какие такие штрафуни?

Впрочем, аккуратно приподнявшись над утрамбованным ещё вчера бруствером, я разглядел рыскающих у разгромленной заставы всадников в светло-голубой форме. Все правильно — что бы там не решили большие политики, погранцы вчера ведь запросили помощь? Запросили… И проверить состояние своей заставы противник был просто обязан!

Сперва я едва не затрясся от возбуждения — готовый уже потребовать у Стефана его собственную винтовку, старый-добрый «Маузер». Потом понял, что единственный выстрел хоть и спровоцирует врага, но одновременно с тем выдаст нашу позицию… А она ведь, можно сказать, «засадная».

Придется ждать, скрипя зубами… Причём, судя по совершенно искренней ненависти, что легко читается в серых глазах Стефана, зубами заскрипел не я один.

Кто же, однако, такие — эти самые «штрафуни»?

Впрочем, долго ждать нам не пришлось; порыскав по сторонам и осмотрев трупы своих погранцов, австрийцы стремительно рванули вперёд. Кто-то схватился за сабли — большинство же перехватили висящие за спиной кавалерийские карабины… До сербской караулки на деле-то рукой подать — и всадники доскакали до неё за считанные